Воспоминания. Путь и судьба - Григорий Николаевич Потанин
Все храмы, которые строит здесь сам человек, обыкновенно страдают недостатком света; маленькие окна пропускают внутрь ламайских храмов только полусвет, а потолки в них обыкновенно поддерживаются целым лесом колонн. Ламайские архитекторы не умеют строить таких величественных сводов, какой здесь устроила сама природа.
Вход в правую пещеру оставлен открытый. Потолок ее значительно ниже, чем в левой пещере. Как потолок, так и стены, не смотря на их неровности и желваки, сплошь расписаны какими-то сценами и пейзажами: тут и морские виды, и рощи, и дворцы, люди, животные, корабли и т. д.
Посередине пещеры киот или стеклянный колпак, в котором помещается вылепленное из глины изображение богини Гуань-ин-пусы; оно недавно привезено сюда из Лабрана, где было исполнено по заказу для здешней кумирни.
Перед богиней снаружи было повешено несколько мячиков или шариков из разноцветного шелка вроде тех, которые у нас подвешиваются к детским люлькам. Мало этого, перед киотом устроена особая перекладина на двух столбах вроде виселицы, на которой висела коллекция из двух десятков подобных же разноцветных шаров, гармонично подобранных.
За киотом Гуань-ин-пусы слышно мерное падение водяных капель в бассейн, Стоя в пещере, чувствуешь сырость. Действительно в задней стене пещеры выступает вода, сочится и каплет с нее в бассейн или естественное углубление в полу пещеры. Края бассейна приподняты над полом пещеры вершков (4,4 см) на шесть. Это ограждение замыкает бассейн со всех сторон и не допускает воде разливаться по полу кумирни; из бассейна вода, вероятно, уходит в какие-нибудь трещины скалы, так что бассейн не переполняется. Вообще пещера опрятна, пол в ней сухой, а не покрывается слякотью, как в других подобного рода пещерах.
Лама поднес нам в медной чашечке воды из этого ключа, которая, повидимому, считается святой или, по крайней мере, необычайной; каждый из нас сначала отпил из чашки, потом остатками покропил себя и помочил волосы на голове.
В стене над бассейном показывают природную неровность вроде ласточкина гнезда, то есть желвак или выпуклость, в верхней поверхности которой есть чашевидное, или вернее стакановидное углубление. Оно всегда наполнено водой. С этим стаканом воды связан один обряд.
Когда в Санчуани бывает засуха и жители желают упросить небо даровать дождь, они отправляют депутацию к Гуань-ин-пусе в Шуй-лэн-дун; депутация состоит из трех лиц: «инь-яна», то есть шамана, «тереучи» (это особый выборный, сменяемый через три года, чин, обязанность которого участвовать в обрядах, совершаемых во время грозы) и «холавыра» (тоже род шамана).
Дело в том, что, по саньчуаньским верованиям, выпадение дождя зависит от божества, которое в Санчуани, как и во всем Китае, называется «лун-ван». Санчуаньцы говорят, что лун-ванов множество; что в каждой местности свой лун-ванъ; все они различно рисуются или лепятся и носят по местностям различные имена.
Лун-ван Санчуани называется Со-чжие и изображается с красным лицом. Этот самый Со-чжие когда-то был свирепым богом, но встретился с Гуань-ин-пусой, должен был испытать на себе ее могущество, смирился, смягчился сердцем и поступил в ее ученики. С тех пор он чтит ее, как своего учителя (бакши), помнит сделанный ему урок и всегда чувствует ее власть над собой.
Поэтому-то недовольные скупостью бога дождя санчуаньцы и ходят жаловаться на него вододательнице Гуань-ин-пусе, обитающей в пещере Шуй-лэн-дунъ; несколько почтенных стариков, предварительно выдержав семидневный пост, состоящий в отказе от мяса и чесноку и от ношения панталон и обуви, несут на своих плечах статую Со-чжие в Шуй-лэн-дун в сопровождении трех упомянутых выше депутатов. Прибыв в Шуй-лэн-дун, статую Со-чжие ставят в правой пещере подле Гуань-ин-пусы и оставляют тут на целую ночь. Депутация приносит с собой глиняную флягу и шелковую нить или шнур; флягу ставят на пол пещеры подле бассейна, один конец нити опускают в описанный выше стакан в стене пещеры, другой во флягу; вода из стакана по нитке начинает медленно сочиться во флягу. Когда на дне фляги скопится несколько капель, депутация уходит в Сан-чуань в уверенности, что теперь скупой Со-чжие откроет хляби небесные; когда же действительно прольет дождь, депутация вновь идет в Шуй-лэн-дун, и капли, унесенные во фляге, возвращает в бассейн.
Положив на алтарь связку мелких медных китайских монет, поставив каждому богу по масляной лампадке, мы спустились из кумирни вниз в келью старика ламы, чтоб поблагодарить его. Старик угостил нас чаем из жареного ячменя с молоком. Оставив ему еще связку монет, которую он ни за что не хотел принять, как плату за гостеприимство, и принял только, как дар в кумирню богам, мы распростились с ним и поехали догонять свой караван, который из деревни Сун-чжя-чыр ушел вперед в Санчуань……
«П. П. Семенову-Тян-Шанскому. 5 апреля 1884 г., Тяньцзинь.
Многоуважаемый Петр Петрович!
Плавание наше на военных судах, сначала на «Минине», потом на «Скобелеве» кончилось. «Минин» остался в Батавии чиниться и должен был пробыть там до 1 апреля. В Батавию пришел «Скобелев» с адмиралом Копытовым[233]. Он сам пересел на «Минина», а экспедицию отправил на «Скобелеве» в Чифу. При неблагоприятном северо-восточном муссоне «Скобелев» почти весь путь до Чифу совершил под парами. По расчету моряков, доставление экспедиции из Батавии в Чифу стоило казне поэтому порядочных денег, так что мне, всегда старавшемуся как можно дешевле стоить правительству и Обществу, было ужасно совестно слушать эти расчеты. Г-н же Копытов – патриот и особенно хлопочет о сбережениях. Нельзя не признаться, что морское ведомство было очень любезно, простирая так далеко свое сочувствие экспедиции и Географическому обществу.
Во время путешествия члены экспедиции пользовались безграничным гостеприимством командиров судов, Романа Андреевича Гренквиста и Вадима Васильевича Благодарева, и унесли с собой самые теплые воспоминания как об них, так и об остальных офицерах экипажей. Члены экспедиции единодушно просят Вас, как представителя Географического общества, благодарить управляющего Морским министерством за оказанное им содействие. Что касается до меня лично, то я чувствую себя теперь в таком большом долгу перед правительством, что сомневаюсь, чтоб при всем моем старании и трудах мне удалось возместить этот долг. Будем изо
