Тело человека. Что у меня внутри? - Катерина Дронова
– Получается, когда я чешу глаз, я трогаю мозг? – уточняет Никита.
– Ну, в каком-то смысле – да!
– Ага, значит, его можно потрогать.
Брат с сестрой лежат, укрывшись одеялами, и сонно смотрят на Макса. Им явно хочется узнать больше, но сон берёт своё. Кристина из последних сил бормочет сквозь зевоту:
– Почему я не замечаю, как засыпаю, Макс?
– Потому что твой мозг отключается не весь сразу, а постепенно, зона за зоной. Как будто в большом доме гасят свет в одной комнате за другой. В полной темноте у тебя вырабатывается гормон сна – мелатонин. Он и заставляет тебя засыпать.
Кристина уже не слушает. К ней через залитую солнцем лужайку бежит большой пёс, она отчего-то знает, что зовут его Мелатонин. Пёс подходит, ложится на плед и осторожно обнюхивает её. У него добрые и грустные глаза и большая лохматая голова. Кристина обнимает его, зарывается в жёсткую шерсть и успевает подумать: «На пикнике будет мно-о-о-го собак…»
Никита закрывает глаза и возвращается мыслями к крошечным маминым бутербродам. Они начинают расти, становятся всё больше и больше, пока один из бутербродов не накрывает Никиту ломтиком ветчины, словно одеялом. Устроившись на хлебном мякише, как на матрасе, Никита думает: «Завтра нас ждёт приключение…»
Макс окончательно гасит свет, выключает звуки дождя и думает:
«Возьмут ли меня завтра на пикник?..»
Тело. Какой путь проходит еда?
– Ой, мама, как же я объелась! И зачем ты столько вкусного приготовила…
Кристина лежит на пледе и тяжело дышит. Мама сидит рядом и с улыбкой гладит её по животу. Над Кристиной шумит листвой высокий дуб, а над ним плывут облака. Одно облако похоже на пирожное с кремом, другое – на сосиску в тесте, третье – на тарелку с картофельным пюре. Везде еда! Кристина со вздохом закрывает глаза, чтобы не видеть это безобразие. Всё утро она с папой и Никитой гоняла мяч в парке. Папа стоял на воротах и умудрился пропустить восемь голов. Правда, сетки на воротах не было, а в роли штанг выступали воткнутые в землю палочки, и футболисты попадали в основном по ним, так что в конце концов ворота разлетелись по всей поляне. И тогда все вернулись к маме, которая уже разложила по бумажным тарелочкам свои знаменитые маленькие бутерброды и яблочный пирог. Были здесь и чай в термосе, и булочки с изюмом из пекарни возле дома, и морковные палочки, и сок. Голодные и разгорячённые Ник, Кристина и папа накинулись на еду. Они ели, пили и блаженно жмурились, как коты на солнце. И вот теперь Кристина с раздувшимся животом лежит на пледе, и глаза у неё слипаются.
– Ты не сможешь вернуться домой дня три! – Никита жуёт пятый бутерброд и улыбается до ушей.
– Это почему?
– В дверь не пролезешь!
Никита хохочет и давится. Папе приходится крепко хлопнуть его по спине.
– Ну-ну, осторожнее, не говори с набитым ртом. Запей.
– Так тебе и надо! Не болтай глупости! Ох, плохо мне… – стонет Кристина.
– Пап, а почему нельзя говорить и есть одновременно?
– Давай-ка у мамы спросим. Она у нас врач. И видит людей насквозь!
– Старые шуточки про рентгенологов, ну-ну… – говорит мама.
– Не могу удержаться, ты же знаешь! – отвечает папа.
– И что бы ты делал десять лет назад, когда сломал палец на скалодроме, без моей способности видеть людей насквозь?
– Я бы не вылечился так быстро, не стал бы инструктором по скалолазанию, но главное – не встретил бы тебя, милая. И у нас не родились бы эти прекрасные обжоры, которые опустошают корзинку с едой со скоростью света.
– Вот-вот! Так о чём ты спрашивал, Ник?
– Почему нельзя есть и говорить одновременно, мама?
– Видишь ли, когда ты глотаешь кусочек, он попадает изо рта через глотку в пищевод – трубочку у тебя в шее, а затем в желудок. Но рядом с пищеводом есть ещё одна трубка, пошире – трахея, по которой воздух идёт в лёгкие.
– Получается, у меня в шее две трубочки? Как трубы в ванной – для холодной и горячей воды?
– Ну да, две трубочки, которые выполняют разные задачи. И очень важно, чтобы в трахею ничего не попадало. Для её защиты у тебя в горле есть специальный клапан – надгортанник, он перекрывает трахею во время глотания. Но когда ты говоришь и одновременно глотаешь, поток воздуха в трахее движется с такой силой, что надгортанник может не успеть закрыться.
– И еда попадёт не в то горло, – добавляет папа. – Это с тобой и произошло. А когда я сильно хлопнул тебя по спине, я выбил крошки из трахеи.
– Ты всё верно сделал, дорогой! Если еда попадёт глубоко в трахею, можно даже задохнуться.
Никита смотрит на маму во все глаза и молча жуёт бутерброд, а потом осторожно глотает.
Кристина, лёжа на спине, некоторое время задумчиво разглядывает дуб и наконец спрашивает:
– Зачем мы вообще едим, если это такое опасное дело? Почему бы не питаться солнечным светом и водичкой, как деревья?
– Было бы неплохо, – смеётся папа. – Утром я выставлял бы вас на балкон и слегка поливал – и всё, можно не кормить!
– Об этом вы спросите у нашего умного Макса, хорошо? А я пока воспользуюсь случаем и молча съем последний кусочек пирога. Последнее время я постоянно голодная, – отвечает мама.
Кристина кивает и громко спрашивает:
– Макс, для чего мы едим?
Колонка некоторое время молчит, а потом из папиного рюкзака раздаётся приглушённый голос Макса:
– Я ничего не вижу. Не могли бы вы достать меня?
Папа вынимает колонку и ставит её на плед.
– Привет, Макс!
– Привет всем! Ты хотела узнать, зачем нужно есть, Крис? Вот что мне удалось найти. С пищей человек получает необходимые питательные вещества: жиры, белки и углеводы. Их нет в солнечном свете и воде, поэтому люди не могут питаться как растения. Еда даёт организму энергию и становится строительным материалом для клеток, тканей и органов.
– Не понял… мы что, должны есть бе́лок? – спрашивает Никита.
– Не бе́лок, а белки́. Попадая в пищеварительную систему, еда распадается на жиры, белки́ и углеводы, а затем
