Дело об исчезнувшем Лукоморье - Александра Николаевна Калинина

– Послушайте! Ваше Величество, почему бы не устроить сразу три светлых дня! Во-первых, у Царицы – день рождения! А на день рождения казни проводить не принято. – Волк попытался предотвратить катастрофу.

– А что же тогда положено? – разошелся Царь. – В моем дворце праздник! Как хочу, так и радуюсь! Мне, может быть, до полного счастья только одной отрубленной башки и не хватает!

– Батюшка, позвольте напомнить, что гости пришли поздравлять матушку, – обрадованно воскликнула Царевна. – А она у нас добрая, в жизни никого не обидела. Спросите лучше, чего матушка хочет.

Царица возвысилась над столом и гордо приосанилась.

– Я хочу поблагодарить Волка и Петю из всамделишного Петербурга…

– Скромные у тебя желания, любовь моя, – прослезился Царь. – Благодари, а потом все вместе пойдем Дурака казнить.

Иван не без интереса наблюдал за развитием событий и подсчитывал, сколько ему жить осталось.

Царица взяла со своего трона припрятанный планшет и попыталась вернуть здравый смысл во дворец:

– Я благодарю Волка и отрока Петра за то, что приставили ко мне на службу этого чудесного питомца. Он ест электричество и выполняет самые нужные поручения. Рассказывает, какая я красивая.

Гости закивали в знак согласия. Уж может ли что-то важнее этого поручения быть!

– А про мою дочурку он ничего не рассказывает, разбойник. – Царица подмигнула падчерице. – А она хорошенькая, еще немного – и сможет со мной в обворожительности тягаться. Бывало, ссорились мы…

– Я с вами не ссорилась, – на всякий случай напомнила Царевна. – Вы на меня сами обижаетесь, сами прощаете. И так по кругу. А помните, как однажды во дворец ночевать не пустили? Тогда я пошла в город гулять и с Иваном познакомилась.

– Всякое у нас случалось. – Ее Величество перешла к главному. – Но я люблю свою дочь и хочу счастья для нее. Вот мое желание: пускай она выходит замуж за Дурака, если так любит его и фамилию эту носить готова. Разводы в нашем просвещенном царстве недавно ввели. Ежели Иван ее обидит, быстро узнает, как хитро мы умеем свадебные договоры составлять.

– Благодарствуйте, маменька! – Дурак обрадовался как дурак и подбежал к Царевне. Раздался гром аплодисментов, а сидевший поодаль Горыныч достал три трубы и заиграл свадебный марш. Стоит Иван, смотрит:

– А… дальше что делать?

– Ты что, дурак? – воскликнул Царь. – Ясное дело, жениться! Берешь ли ты, Иван, в жены мою расчудесную дочь? Али жизнь не дорога?

– Беру! – Дурак вытянулся по струнке, хоть завтра в царскую дружину.

– А ты, дочь моя, берешь ли Ивана в свои законные мужья? Или голову ему отрубить?

– Беру! – воскликнула Царевна так, что хрусталь по всему столу зазвенел.

– Тогда, как говорится, властью, данной мне царством, короной и мною самолично, объявляю вас мужем и женой. Отмечать принародно и во всеуслышание будем завтра, чтобы сладостей новых напекли.

От новости о народном гулянии, да еще с пиршеством, несколько слуг заметно побледнели, а двое тактично упали в обморок.

– Спасибо, батюшка! – Царевна кинулась на шею к отцу. – А можно Ваня с нами во дворце жить будет? Он у меня такой затейник!

– Ладно. Тогда будет за всё новое отвечать. Чтобы ни во дворце, ни во всем царстве скучно не было. – Царь поправил корону и уселся в специальную позу для оглашения особых распоряжений. – Тем более он знает, чего простому люду надо. И пусть всё устраивает так, будто у нас дефицит бюджета. Чтобы казна не пустела, а массовая культура на новый уровень вышла.

– Но, может, им стоит перебраться куда-то в более яркие места? Например, в Петербург. – Царица удерживала красный платок между пальцев так, будто никто не видит, как она скрестила пальцы. – Только не подумайте, это не чтобы их с глаз убрать! Пусть чудеса посмотрят заморские, с дедом чудным пообщаются в его естественной среде обитания.

– Вот уж дудки! Поехать – поедут, но чтоб через неделю дочурка дома была, а Иван – на службе. Ну, или как получится.

Эпилог

– Волк, всё-таки зачем тебе эта шляпа? Она же едва держится у тебя между ушей! – недоумевал Петя, рассматривая сборник поэтов золотого века, который купил маме на день рождения.

Странный черный котелок, недавно возникший в гардеробе Волка, удивлял многих, кто знал его достаточно давно. Он не особенно принимал перемены в самом себе.

– Это мое напоминание. Мне никак не дает покоя, что мы опять спасли всех, но так и не смогли спасти Пушкина. По сути, он ведь ничего дурного и не хотел. У нас почти получилось. Как-то это… несправедливо.

– Но у него же был цилиндр! – Петя сравнивал Волка с портретом Пушкина с тридцать пятой страницы. Ни единого сходства.

– Я знаю. – Волк снял котелок и повертел перед глазами, – Другого не нашел.

Кот Ученый положил лапу ему на плечо:

– Ты знаешь, он ведь жил в памяти дерева. Значит, в каком-то смысле, и в нашей памяти. И пока мы помним, по-своему мы его спасаем. Каждый день.

Волк задумался и продолжил шагать молча. Парк постепенно расступился, и из-за деревьев выглянула круглая лужайка. Конечно, не та, что посреди леса. Но именно здесь сегодня проходил городской субботник. Экологи и все желающие собирали разбросанный мусор в огромные мешки, а ребята в желтых жилетах сажали в свежевырытые ямки новые деревья. Вдруг Кот насторожился:

– Гляди. Этот, в цветастой рубашке! – Кот прошептал на ухо Пете. – Заговори с ним. Я… должен удостовериться, что мой гипноз подействовал. И этот чудик-эколог ничего не помнит о Дубе.

– Это ему ты желуди с собой дал?

– Да. Если он хочет создать хорошую среду – пусть посадит дубовую рощу. Пользы от этого будет куда больше.

Петя подошел к человеку в цветастой рубашке. Тот его сразу узнал:

– О, как славно, что вы к нам присоединились! Желуди, которые вы нам подарили, – настоящее чудо! Смотрите, какие саженцы выросли! И как быстро!

– Я?.. А, ну да. Это очень редкий, краснокнижный сорт. Очень плодовитый! – мальчик не очень умел врать, но активисту было не до разоблачений.

– Вижу, вы привели кота и собачку на субботник! Можно их погладить? – Эколог снял резиновую перчатку и потянулся к Волку. Тот мужественно и молча соблюдал конспирацию. Кот Ученый решил проявить инициативу и сам поласкался о ногу активиста, изо всех сил уворачиваясь от его ручищ.

Росток за ростком зеленые стебли проглядывали из газона, разворачиваясь под лучами дневного солнца. Активист долго и в красках рассказывал ребятам, какие сады он планирует высадить на окраинах, и на улицах, и