Перчёный вкус успеха - Анжела Малышева
Глаза у меня так расширились, что, кажется, заползли на лоб. Мне оставила поддерживающий комментарий сама Тётка! ТЁТКА!!!
Я несколько раз перечитала её слова, потом зашла в аккаунт отправителя, чтобы убедиться, что никакой ошибки нет, – это и правда она, а не фейк. Она. Поверить невозможно!..
– Что ты там такое увидела? – Димка наклонился вперёд, заметив мой ажиотаж. Я вскинула на него глаза, которые никак не желали принимать обычный размер:
– Мне моя любимая блогерша оставила комментарий! Поддержала меня!
– О, здорово. Приятно, – он понимающе кивнул.
Я покачала головой:
– Ты даже не представляешь, какая она крутая…
– Ну, не круче тебя, – он улыбнулся и коснулся моей руки. От Димки исходило искрящееся тепло, словно в подушечках его пальцев были крошечные звёзды. Я улыбнулась. Так удивительно, что мы сидим на нашей кухне вдвоём. Ни Лёхи, ни мамы – только я и он. Почему он вообще пришёл? Неужели сработала магия? Все сердечки на полях тетрадок, все гадания на ромашках, все желания, загаданные четырёхлистному клеверу и одинаковым числам на часах – всё-всё-всё это вдруг сбылось? И все нелепые стишки, которые я писала в его адрес ещё три года назад, тоже? «Я чую тебя всего, и тонет рука в малине мига жизни сего…» Смех. Но вот же: и малиновое варенье, и миг, и его рука.
– Круче, конечно, – улыбнулась. – Но я буду стараться и стану не хуже. Знаешь, все профессионалы блогинга говорят, что надо найти свою уникальность. Может, поможешь мне? Себя со стороны сложно оценить, а ты бы мне подсказал.
Димка убрал свои пальцы с моей руки и откинулся на спинку стула. Сразу стало зябко. Я сделала вид, что не заметила этого, и открыла в телефоне давно уже скачанный гайд по распаковке личности. Герой моего романа заметил название файла:
– По «распаковке»? Ты что, киндер-сюрприз?
– Да, почти, – я хихикнула, стараясь не обращать внимания на его скептический тон. – Давай отвечать на вопросы! Вот, ты читай задания, а я буду записывать. – Я сунула ему в руки свой смартфон и сбегала в комнату за листом бумаги и ручкой.
– Ну ладно, – Дима протяжно выдохнул и начал читать: – «Какие у вас физиологические особенности»?
От старания я высоко подняла брови и стала выводить: «1. Девушка средней внешности…»
Эту фразу я уже миллион раз слышала в роликах, где обычные девушки описывали себя. Но Димка почему-то вскинулся:
– Какой-какой внешности?
– Средней.
– В смысле?
– В смысле, серединка на половинку.
– Ты сейчас это серьёзно? – судя по выражению его лица, я записала как минимум: «Зелёная кожа и шипы вдоль позвоночника».
– Э-э-э… Да, а что?
– Ты себя в зеркало видела?
– Хочешь сказать, ниже среднего? – мой лоб съёжился морщинками. К чему он клонит?
– Лена, очнись! У тебя веснушки! И… волнушки! Ну, в смысле, волосы вьются, как это правильно называется… – пальцами он изобразил над головой дикую макаронную дискотеку.
– Кудряшки, – подсказала я ему. – Но у меня нет кудряшек.
– Вот именно, кудряшек нет, но волосы красиво вьются, чуть-чуть!
Я с сомнением покосилась на плечо, где лежали серовато-ржавые пряди моих волос. Значит, теперь это называется «волнушки»? А я-то считала, что у меня бесформенное пушистое гнездо.
– И цвет такой роскошный… типа… вот. – Он показал рукой на окно, и я перевела взгляд. За стеклом звенел сусальными листьями клён. Я набрала в грудь воздуха, чтобы возразить, засмеяться и разоблачить затянувшуюся шутку, но парня было не остановить: – И фигура у тебя… Ты стройная… Высокая…
Кажется, Димка наконец-то выдохся и уставился на меня по-щенячьи честными глазами. Я недоверчиво дёрнула уголком рта:
– Спасибо, конечно. Но…
– Нет, подожди. – Дима снова коснулся меня своими нежными пальцами. – Лена, ты не равняйся на вот этих всех… в интернете… с губами. Они ведь ненастоящие, нет таких людей. Они по утрам тоже встают лохматые. А ты – живая.
– Ну почему. Некоторые есть, – я улыбнулась. Глупенький. Просто он не видел, как проводит своё утро Тётка – она к шести утра уже заканчивает йогу и снимает патчи! – Но спасибо. Про волосы и веснушки я обязательно запишу.
– Запиши-запиши, – он серьёзно кивнул.
Его рука всё ещё лежала на моей, пауза длилась и длилась. Я не хотела отнимать свою ладонь и брать ручку, а сам он не догадывался убрать пальцы. Наконец, Дима спохватился, и мы, хихикая, чуть отодвинулись друг от друга.
Так, записала. В скобочках мелко добавила: «осенний клён». Всё-таки очень приятно.
– Ага-а-а… Следующий вопрос: «Какие у вас ценности и жизненные принципы?»
Я постучала ручкой по сомкнутым губам. Хоро-о-оший вопрос. Наконец вывела: «2. Честность».
Димка снова сунул свой нос в блокнот. Прочитал, удовлетворённо кивнул:
– Это хорошо.
– Да я врать совсем не умею, – я неловко хихикнула и дёрнула плечом, как будто оправдываясь. – Вот, наверное, вчера в первый раз только маме неправду сказала… Но я…
Димка махнул рукой.
– Ты, главное, сама про это не забывай, – негромко произнёс он и отпил остывшего чая.
Я неуверенно покивала.
Дальше дело пошло быстрее. Спустя пару вопросов попался такой: «Спросите своих друзей, что они ценят в вас? Что, по их мнению, выделяет вас среди других людей?»
Я выжидательно уставилась на Димку. Он округлил глаза:
– Меня, что ли?
– А кого же ещё?
И не успела я договорить эти слова, как на меня обрушилось осознание, что мне действительно об этом больше и спросить-то некого. С Мариной и Соней я общаюсь без году неделя, а больше близких людей среди ровесников у меня совсем нет. Лёха не в счёт – он брат, это другое.
Дима прокашлялся.
– Я прямо не знаю, что сказать…
– Скажи как есть, – я упёрла кончик ручки в бумагу, приготовившись писать. Парень снова протяжно вздохнул:
– Ну… Как там в вопросе? Ага… ну… Ты классная. Шутишь хорошо. Готовишь очень вкусно…
Ручка старательно скрипела по бумаге, а я усиленно наклоняла лицо вниз, чтобы спрятать пламенеющие щёки.
– Красивая… ты… – Димка мучительно вытянул шею и начал рассматривать потолок. – И ещё никогда не сдаёшься, очень упёртая. Но это иногда бесит.
Мы перевели взгляды друг на друга: он – от потолка, я – от блокнота. И засмеялись.
Глава 9. #иуменяподгорало
Когда мама позвонила, чтобы спросить о моём самочувствии и предупредить, что едет домой, Димка засобирался. С одной стороны, мы, конечно, и так долго просидели. С другой – на душе едко засвербело, что это он из-за меня… Я ведь сказала тогда, что маме лучше не знать.
– Если
