Зелёные против «зелёных» - Ирина Лейк

Анюта осторожно поставила горшок с цветком на Юрин стол, и они ушли на кухню.

– Юра сегодня прямо как светофор на перекрёстке, – оценила лиана Диана. – Краснеет каждые пять минут.

– Ну здравствуйте, дамочка! – сказала герань Антонина. – Как тебя зовут, новенькая?

Сначала Анютина гардения молчала и не шевелилась. Причём довольно долго, так что зелёная банда-команда даже засомневалась, всё ли с ней хорошо и настоящая ли она вообще.

– Может, она стесняется? Или глуховата? – предположила Розалия Львовна. – У нас в поликлинике говорили, что современная молодёжь частенько бывает туговата на ухо, потому что слушает громкую музыку.

– Не надо нас бояться, чувствуйте себя как дома, – произнёс бонсай Покусай. – Позвольте предложить вам руку, то есть ветку. Давайте я всё вам тут покажу. – И склонился в галантном поклоне.

Но кустик в бантах не отреагировал и на него.

– Может, она всё-таки в обмороке? Или, того хуже, в коме, – предположила орхидея Галатея. – Помните, мы смотрели сериал, там герои всё время впадали в кому, когда у них надо было что-то выяснить. Ужасно непрактично.

– Да нет, ни в какой она не в коме и не в обмороке, просто испугалась, – сказал лимон Филимон. – Отстаньте от неё, дайте освоиться. Что вы налетели всей толпой? Так кто угодно испугается.

– Может, мне её укусить? – предложил венерина мухоловка Жорж. – Мигом заговорит.

– Не надо меня кусать, – вдруг громко сказала гардения. Голос у неё оказался неожиданно высоким и резким. – Я просто не хочу ни с кем из вас разговаривать!

– Ух ты! – подпрыгнули от удивления фикусы Вениамин и Валентин. – Она всё-таки настоящая! И говорящая!

– Меня зовут Евгения, – объявила гардения всё тем же неприятным голосом.

– Вот и славно, – обрадовалась китайская роза Розалия Львовна. – Лёд тронулся.

– У нас тут хорошо! – заверили плющ Хвощ и хвощ Плющ.

– Мы с тобой подружимся! – помахала сверху воздушными корнями орхидея Галатея.

– Будь как дома, – поприветствовал Евгению кактус Кирилл.

Но вместо того чтобы поблагодарить за гостеприимство или сказать хотя бы «спасибо», гардения Евгения скорчила недовольную гримасу и выпалила как из пулемёта:

– Никакой лёд никуда не трогался! У вас тут вовсе не хорошо! И дружить с такими, как вы, я не собираюсь!

– Ишь ты! – опешила Розалия Львовна.

– А что с нами, простите, не так? – оторопел кактус Кирилл.

Да и вся зелёная мафия на минуту замерла. Им, конечно, приходилось сталкиваться с разными невоспитанными типами и даже с наглыми хулиганами Алоэ и Каланхоэ, но от милой Евгении в белых цветах-бантах такой реакции никто не ожидал.

– Всё с вами не так! – рявкнула Евгения. – Вы мне не нравитесь!

– Не обращайте внимания, – тихо сказала Розалия Львовна. – Я поняла. Это называется «адаптация». У нас в регистратуре говорили, что дети часто ведут себя как злобные злюки, хотя на самом деле совершенно этого не хотят. Просто они скучают по родителям. Вот и она, видать, переживает, что Анюта её у нас оставила. Не расстраивайся, Женечка! – добавила она уже в полный голос. – Твоя хозяйка скоро вернётся, ты и соскучиться не успеешь. А у Юры ты в надёжных руках, наш Юра – самый лучший и самый заботливый!

– Никакая я вам не Женечка! – огрызнулась гардения Евгения. – Меня зовут Евгения. Не смейте со мной фамильярничать! И ваш Юра ужасный! И вы ужасная!

– Ну не знаю, Розалия Львовна, – выдохнул папоротник Демьян. – Может, у вас в поликлинике это и называлось «адаптация», но, по мне, это чистое безобразие.

– И хамство! – добавила герань Антонина. – Ну ладно, мы ей не понравились, но Юра-то наш чем это заслужил! Он же вообще самый прекрасный на свете! И среди людей, и среди растений!

– Да, зачем она так говорит? – разволновались малыши-рассада. Их только недавно принесли из парника, и теперь они живо интересовались всем происходящим.

– Будем надеяться, у неё и правда просто стресс, – сказал кактус Кирилл и погладил их по кудрявым макушкам. – Но на всякий случай нужно к ней присмотреться. Как говорится, время покажет…

Время, однако, уже совсем скоро стало показывать всё больше странностей. Юра был настолько рад, что Анюта поручила ему заботиться о своём любимом растении, что уделял гардении Евгении намного больше внимания, чем своим собственным питомцам. Он первой нёс её в ванную брызгать тёплым дождиком, он сразу же угостил её самыми вкусными витаминными коктейлями, а когда вечером все собрались поиграть в шарады, Юра постоянно поддавался и шёпотом уговаривал своих друзей дать Евгении выиграть. Зелёная мафия даже немножко обиделась на Юру, но всё-таки вежливо уступила своей гостье. Та же продолжала вести себя странно: с неохотой отвечала, если её о чём-то спрашивали, отворачивалась и делала вид, что ужасно занята, потому что пересчитывает листья и бутоны, а в присутствии Юры не проронила вообще ни единого слова! Он, конечно, очень надеялся расположить к себе гардению Евгению и подробно расспросить её про Анюту, но она упорно притворялась, что не умеет говорить и не понимает ни слова.

Вечер выдался таким волнительным, что все решили пораньше лечь спать. Тем более что на следующий день Юре нужно была встать пораньше: до начала занятий он хотел забежать за новыми луковицами гиацинтов – Василий давно мечтал, чтобы у него появился брат-близнец. Но утром их ждал неприятный сюрприз: гардения Евгения, которая накануне вечером была ярко-зелёной, пышной, с густыми листьями и прекрасными цветами, неожиданно поникла, побледнела, листья у неё завяли, а цветки безжизненно висели на тонких веточках. Первым её увидел Юра. Едва проснувшись, он помчался к подоконнику проверить свою гостью, заботу о которой поручила ему Анюта. От ужаса он закричал «Мамочки!» так громко, что мгновенно перебудил всю зелёную мафию.

– Что? – не понял спросонья кактус Кирилл.

– Где? – начал шарить вокруг себя длинными листьями папоротник Демьян.

– Пожар! – закричал фикус Валентин.

– Потоп! – подхватил фикус Вениамин.

– Закрывай кран, спасай банан! – заголосил банан Степан.

– Полиция! – заверещала фиалка Наталка.

– Скорая! Скорее! – стала в панике трясти цветами и ветками Розалия Львовна.

– Курьер! – обрадовался венерина мухоловка Жорж.

– Я только что укачал лимончика, а вы его разбудили! – возмутился лимон Филимон.

– Каждое утро одно и то же, ну никакого с вами покоя, – вздохнула с потолка лиана Диана.

И только бонсай Покусай спокойно спросил:

– Что случилось, Юра?

– Я не знаю, – в отчаянии ответил заспанный ботаник, схватил Евгению и начал рассматривать её со всех сторон, – но наверняка что-то ужасное. Посмотрите, на что она стала похожа, бедняжка! Что с тобой, милая гардения?

Но Евгения, разумеется, по-прежнему упрямо молчала и выглядела так, будто она одновременно в обмороке, коме и зимней спячке. Ветки безжизненно висели, листья, казалось,