Чудеса в рождественскую ночь - Владимир Федорович Одоевский
Ёлка, дикую красу
Схоронив глубоко,
Глухо выросла в лесу,
От людей далёко…
Вот сочельник рождества:
Елку подрубили
И в одежду торжества
Ярко нарядили.
Владимир Бенедиктов
Саша Чёрный
Рождественский ангел
– Подайте, Христа – ради, милостыньку! Милостыньку, Христа – ради!..
Никто не слышал этих жалобных слов, никто не обращал внимания на слёзы, звучавшие в словах бедно одетой женщины, одиноко стоявшей на углу большой и оживлённой городской улицы.
– Подайте милостыньку!..
Прохожие торопливо шагали мимо неё, с шумом неслись экипажи по снежной дороге. Кругом слышался смех, оживлённый говор…
На землю спускалась святая, великая ночь под Рождество Христово. Она сияла звёздами, окутывала город таинственной мглой.
– Милостыньку… не себе, деткам моим прошу…
Голос женщины вдруг оборвался, и она тихо заплакала. Дрожа под своими лохмотьями, она вытирала слёзы окоченевшими пальцами, но они снова лились по её исхудалым щекам. Никому не было до неё дела…
Да она и сама не думала о себе, о том, что совсем замёрзла, что с утра не ела ни крошки… Вся мысль её принадлежала детям, сердце болело за них…
Сидят они, бедные, там, в холодной тёмной конуре, голодные, иззябшие… и ждут её… Что она принесёт или что скажет? Завтра великий праздник, всем детям веселье, только её бедные детки голодны и несчастны.
Что делать ей? Что делать? Всё последнее время она работала, как могла, надрывала последние силы…
Потом слегла и потеряла последнюю работу…
Подошёл праздник, ей негде взять куска хлеба…
О, детки, бедные детки! Ради них она решилась, в первый раз в жизни, просить милостыню… Рука не поднималась, язык не поворачивался… Но мысль, что дети её есть хотят, что они встретят праздник – голодные, несчастные, эта мысль мучила её, как пытка. Она готова была на всё. И за несколько часов ей удалось набрать несколько копеек… Несчастные дети! У других детей – ёлка, они – веселы, довольны в этот великий праздник, только её дети…
«Милостыньку, добрые люди, подайте! Подайте, Христа – ради!» И словно в ответ на её отчаяние, неподалёку раздался благовест…[12] ко всенощной[13]. Да, надо пойти, помолиться… Быть может, молитва облегчит её душу… Она помолится усердно о них, о детях… Неверными шагами доплелась она до церкви…
Храм освещён, залит огнями… Всюду масса людей… весёлые, довольные лица.
Притаившись в уголке, она упала на колени и замерла… Вся безграничная, материнская любовь, вся её скорбь о детях вылилась в горячей молитве, в глухих скорбных рыданиях. «Господи, помоги! Помоги!» – плачет она. И кому, как не Господу Покровителю и Защитнику слабых и несчастных, вылить ей всё своё горе, всю душевную боль свою? Тихо молилась она в уголке, и слёзы градом лились по бедному лицу.
Она не заметила, как кончилась всенощная, не видела, как к ней подошёл кто-то…
– О чём вы плачете? – раздался за ней нежный голос, показавшийся ей небесной музыкой.
Она очнулась, подняла глаза и увидала перед собой маленькую, богато одетую девочку. На неё глядели с милым участием ясные детские глазки. Сзади девочки стояла старушка няня.
– У вас есть горе? Да? Бедная вы, бедная!
Эти слова, сказанные нежным детским голосом, глубоко тронули её.
– Горе! Детки у меня голодны, с утра не ели… Завтра праздник такой… великий…
– Не ели? Голодны?
На лице девочки выразился ужас.
– Няня, что же это! Дети не ели ничего! И завтра будут голодны! Нянечка! Как же это?
Маленькая детская ручка скользнула в муфту.
– Вот, возьмите, тут есть деньги… сколько, я не знаю… покормите детей… ради Бога… Ах, няня, это ужасно! Они ничего не ели! Разве это можно, няня!
На глазах девочки навернулись крупные слёзы.
– Что ж, Маничка, делать! Бедность у них! И сидят, бедные, в голоде да в холоде. Ждут, не поможет ли им Господь!
– Ах, няничка, мне жаль их! Где вы живёте, сколько у вас детей?
– Муж умер – с полгода будет… Трое ребят на руках осталось. Работать не могла, хворала всё время… Вот и пришлось с рукой по миру идти… Живём мы недалеко… вот тут… в подвале, на углу, в большом каменном доме купца Осипова…
– Няня, почти рядом с нами, а я и не знала!.. Пойдём скорее, теперь я знаю, что надо делать!
Девочка быстро вышла из церкви в сопровождении старухи.
Бедная женщина машинально пошла за ними. В кошельке, который был у неё в руках, лежала пятирублёвая бумажка. Забыв всё, кроме того, что она может теперь согреть и накормить дорогих ребяток, она зашла в лавку, купила провизии, хлеба, чаю, сахару и побежала домой. Щеп осталось ещё довольно, печку истопить ими хватит.
Она бежала домой из всех сил.
Вот и тёмная конурка. Три детские фигурки бросились к ней навстречу.
– Маминька! Есть хочется! Принесла ли ты? Родная!
Она обняла их всех троих и облила слезами.
– Послал Господь! Надя, затопи печку, Петюша, ставь самовар! Погреемся, поедим, ради великого праздника!
В конурке, сырой и мрачной, наступил праздник. Дети были веселы, согрелись и болтали. Мать радовалась их оживлению, их болтовне. Только изредка приходила в голову печальная мысль… что же дальше? Что дальше будет?
– Ну, Господь не оставит! – говорила она себе, возлагая всю надежду на Бога.
Маленькая Надя тихо подошла к матери, прижалась к ней и заговорила.
– Скажи, мама, правда, что в рождественскую ночь с неба слетает рождественский ангел и приносит подарки бедным детям? Скажи, мама!
Мальчики тоже подошли к матери. И, желая утешить детей, она начала им рассказывать, что Господь заботится о бедных детях и посылает им Своего ангела в великую, рождественскую ночь, и этот ангел приносит им подарки и гостинцы!
«Со звездой» толпа ребят… под оконцами
Стучатся, «Рождество Твое́» поют…
Аполлон Коринфский
– И ёлку, мама?
– И ёлку, детки, хорошую, блестящую ёлку!
В дверь подвала кто-то стукнул. Дети бросились отворить. Показался мужик, с маленькой зелёной ёлкой в руках. За ним хорошенькая, белокурая девочка с корзиной, в сопровождении няни, нёсшей за ней разные свёртки и пакеты.
Дети робко прижались к матери.
– Это ангел, мама, это ангел? – тихо шептали они, благоговейно смотря на хорошенькую нарядную девочку.
Ёлка давно стояла уже на полу. Старуха няня развязала пакеты, вытащила из них вкусные
