Вика - Генрих Соломонович Книжник
Да уж, не просто сразу и сниматься, и учиться. Я очень сочувствовала Соне.
— Но зато, — говорила Соня, — когда получается, становится очень радостно. И так удивительно видеть потом себя на экране: будто это не ты. А иногда кажется, что нужно было сыграть не так, но уже поздно, потому что переснимать не станут.
И я опять горько пожалела, что папа не разрешил мне сниматься. А если бы на меня не охотились, разрешил бы? Нет, наверное, не разрешил, чтобы у меня не испортился характер и я не стала зазнайкой. Не разрешил бы, я папу знаю.
Соне я не завидовала. Она хорошая, не хвастается, что снимается в кино. А вот Арька, когда спрашивали, за что его выгнали, задирал нос и говорил, что он сам ушёл: надоело, что на него орут и заставляют изображать какие-то скучные события; он будет бизнесменом, и ему незачем тратить время на эти глупости.
Сам ушёл? Ха-ха!
* * *
Я спросила у папы, встречался ли он с Сенькиным отцом.
Оказалось, что да. Папа потребовал встречи с Сенькиным отцом и этим Петром Сергеичем, и они втроём встретились в кафе.
Папа показал им записи разговоров и снимки всего, что происходило у проходной «Мосфильма». И моих рассказов. И Васькиных. И фотоснимки их самих и их машины в нашем дворе. В общем, всего-всего. И пригрозил, что, если будет даже не попытка, а хотя бы подозрение на попытку меня украсть, ими займётся Следственный комитет. Папа специально сказал про Следственный комитет, чтобы этим гадам стало страшнее. И Петру Сергеичу в этом случае будет предъявлено обвинение в организации похищения несовершеннолетних детей, и его надолго посадят в тюрьму. Этот гад аж побледнел и затрясся от страха, стал бормотать, что его подставили, он вообще был против и что от него ничего не зависело. И они с Сенькиным отцом стали кричать друг на друга и разбираться, кто кого предал. А папа встал и, не прощаясь, ушёл из кафе.
* * *
Через два дня я гуляла с Катей во дворе, встретила Юлю с Мишкой, и мы все вместе пошли в парк.
С Мишкой и Юлей мне ничего не было страшно. Юля рассказывала про своего Вову. На днях в Москву приезжали какие-то известные японские борцы и приходили в гости в секцию самбо, где тренируется Вова. Вова боролся с одним знаменитым японцем и почти победил его, но всё же была признана ничья. Этот японец очень хвалил Вову. Вот. Но Вова не хочет становиться профессиональным спортсменом, а будет поступать в Технический университет.
Тут зазвонил мой мобильник, и я вдруг услышала тягучий, противный голос страшного гипнотизёра:
— Вика, девочка, как я рад тебя слышать. Ты дома? Одна? Сейчас ты выйдешь во двор, подойдёшь к чёрной машине, дверь будет открыта, ты сама сядешь в…
Я ужасно испугалась, голова у меня закружилась, я уронила телефон и села на землю. Юля подхватила телефон, чуть-чуть послушала и вдруг поднесла его Мишке и шёпотом скомандовала:
— Голос!
Мишка ка-а-к рявкнул: «Ар-р-р-ххр!!»
Мой страх сразу прошёл. Мне стало весело, я выхватила у Юли телефон и поднесла его Кате. Она мгновенно поняла, в чём дело, и закричала каким- то даже некошачьим криком: «Яа-а-уу!» Я сразу стала слушать, что творится в телефоне, а там этот гад орёт перепуганным голосом:
— Кто это?! Как это?! Что это значит?! Вика?! Это ты?!
И я засмеялась. И смеялась до тех пор, пока этот гад не отключился! И я вдруг поняла, что всё: ОН БОЛЬШЕ НЕ ПОЗВОНИТ!
Не знаю почему, но я твёрдо знала: никогда не позвонит. И не посмеет меня красть. Конец!
Я обхватила одной рукой Юлю, а другой Мишку и поцеловала их обоих: Юлю в щёку, Мишку в нос. Мишка прыгал и клал нам лапы на плечи, а Катя тёрлась пушистой головой об мои ноги. Уж не знаю как, но все всё поняли, а Катя самая первая.
Мы побежали домой.
По дороге я позвонила папе и закричала, что случилось что-то очень радостное, но я ему расскажу об этом, только когда он вернётся с работы. Папа не устоял и примчался через двадцать минут, и я ему всё рассказала.
Он схватил меня на руки и закружился по комнате. Кружил меня и кричал:
— Ай да молодцы! И Юля, и пёс, и Катя, и ты, волчишка-малышка! Браво!
Он тоже поверил, что больше этот гад-гипнотизёр не появится.
Мы позвонили маме, сказали, чтобы она поскорее шла домой, дождались её и вместе пообедали. Катя тоже сидела с нами за столом на папиных толстых книгах, уложенных на стул. Мама слушала подробности, ужасалась, смеялась и опять ужасалась. Папа пояснил, что гипнотизёр жаждал прославиться на весь мир. А тут оказалось, что есть девочка, которая общается на бессловесном уровне со зверями, а это значит, что у людей и животных одинаковый механизм мышления! Это могло стать великим открытием. Но требовалось как следует изучить механизм взаимодействия человека и животного, а тут уж была необходима Вика. А в киностудии он оказался потому, что работает там консультантом. У него есть свой кабинет, и его уважают и даже побаиваются.
* * *
Наступили совсем счастливые дни.
Я могла ходить в школу одна, но мы всё равно собирались во дворе и
