Дневник о неважном. Семейное дело Жеки Суворова - Лада Валентиновна Кутузова
– Олейников, – остановила его Людмила Георгиевна, – спасибо.
От нее пахло вином.
Когда возвращались домой, Дан спросил у Понча:
– А что с русичкой? Она же пьяная была.
Понч ответил не сразу:
– У нее такое бывает иногда.
– Так из школы же выгонят!
Понч пожал плечами:
– Не выгонят. У ее учеников лучшие результаты на экзаменах. Над ней все трясутся. Да и она редко выпивает.
Когда Дан собрался выходить, Понч добавил:
– У Людмилы Георгиевны никого нет. Ее дочь три года назад перед выпускным, сразу после сдачи ЕГЭ, поехала с друзьями на карьеры купаться. Машина потеряла управление и перевернулась. У кого ссадины, у кого ушибы, а она погибла на месте.
Дан уже вышел, когда в спину донеслось:
– Она тоже стихи писала, как ты.
12
Дан, Платон и Мир договорились, что сделают шашлыки на Девятое мая и посидят в парке. Скинулись на мангал, шампуры и уголь. Мир и Платон закупили все необходимое, а Платон к тому же замариновал мясо. Встретились в одиннадцать утра у входа в парк.
Мир прихватил с собой Кристи, за что удостоился от Платона мрачного взгляда – тот был против внепланового увеличения компании. Дану было все равно: пришла так пришла. Не объест же она их. А когда Кристи достала из пакета контейнер с салатом оливье, так и вовсе подобрел: какая же она молодец! Какая заботливая: все продумала, прихватила с собой влажные салфетки, нарезанный хлеб и даже пластиковые тарелки с вилками. Настоящая боевая подруга. С такой не пропадешь!
– Мы с Кристи идем сегодня на акцию «Бессмертный полк», – сообщил Мир. – Айда с нами.
Дан с Платоном переглянулись. Планов на вечер у них не было, собирались просто поболтаться по городу.
– Давай, – согласился Дан. – Только у меня портрета с собой нет.
– Мы с Кристи заказывали заранее, – сказал Мир. – Могу один тебе дать. Это портрет моего прадеда по отцу, он под Москвой в сорок первом погиб.
Они убрали остатки шашлыка в пакет, решив, что доедят потом, разобрали мангал и двинулись к Миру – отнести ненужное.
– Вот же люди! – Платон сплюнул. – Приходят, отдыхают, а убрать за собой некому!
Дан огляделся: Платон прав – вокруг валялись пакеты из-под сока и чипсов, фантики и салфетки.
– Как свиньи, – поддержал друга Мир.
Дан прошел мимо куста, на котором висела шкурка банана. Потом не выдержал, вернулся и убрал шкурку в пакет с мусором.
– Слушайте, а давайте на выходных встретимся и уберемся здесь? – предложила Кристи.
Идея понравилась. Дан даже подумал, что неплохо было бы позвать Кара, Понча и Ксану – они бы наверняка влились в их компанию. Да и Миру с Платоном понравились бы.
Ребята отвезли мангал к Миру и отправились на Белорусскую, потому что центр был перекрыт. Не забыли прихватить с собой пакет с шашлыком и соком.
Народу было море. Шли парочками, семьями, по одному, с детьми. Никто не толкался, не нервничал. У многих на груди была георгиевская ленточка. Люди несли цветы, плакаты и портреты родных.
Мир вручил Дану фотографию прадеда:
– Доверяю.
Платон тоже забрал один портрет у Кристи – ее прабабушка была медсестрой.
Дан никогда не видел такой массы людей. Его охватило ощущение чего-то праздничного и одновременно великого. Он смотрел вокруг и сознавал, что все пришли ради того, чтобы почтить память близких, напомнить о том, что никто не забыт и ничто не забыто. Раньше Дан особо не задумывался над смыслом праздника: праздник как праздник – повод не ходить в школу. Да, он знал и о войне, и о погибших в своей семье. Но между ним и этим знанием точно существовала невидимая стена, делавшая события тех лет чем-то из рода «давным-давно в незапамятные времена». А теперь это стало совсем близким, точно стена треснула и рассыпалась.
Звучала музыка военных лет. Дану хотелось подпевать, но слов он не знал. Вокруг слышался смех, люди улыбались друг другу. Дан был серьезен – сейчас он ощущал торжественность момента. Будто шел не один, рядом с ним шагали его прадеды. А еще сотни тысяч тех, кто не вернулся с войны. Дан посмотрел на друзей: Мир и Платон тоже выглядели оглушенными, а Кристи плакала. Мир утешающе гладил ее по спине, а она даже не вытирала слезы, словно это было совсем неважно.
Толпа то шла, то останавливалась, будто ожидая чего-то. А потом Дан и его друзья услышали неясный гул. Далеко впереди раздалось: «Ура!» Звук приближался и нарастал, точно огромная волна. Его подхватывали тысячи людей, все ближе и ближе. Дан замер, поджидая тот момент, когда и он присоединится. А после на него накатило, он поймал волну – и тоже закричал изо всех сил. А с ним и Кристи, и Мир, и Платон. Затем звук покатился дальше.
На Дана нахлынуло чувство единения со всем миром. И с друзьями, и с пожилым мужчиной, идущим впереди, и со смуглыми парнями, которые до этого смущенно озирались, точно полагали, что им здесь не рады. Теперь они были одним целым, братьями и сестрами. И от этого ощущения перехватывало дыхание.
Они шагали прямо по проезжей части, и это тоже было прикольно. Когда еще доведется? Волна криков «ура» накатывала еще дважды, и оба раза Дан с друзьями кричали так, что у них едва не лопнули барабанные перепонки.
Их маршрут пролегал от Манежной площади, затем вверх вдоль Кремля и по Красной площади. Оттуда толпа двинулась на Васильевский спуск и там разделилась на потоки: один протянулся под мост до Китай-города, второй – по мосту до Третьяковки.
Дан с друзьями вышли из толпы. Кристи достала из пакета шашлык и сок.
– Я говорить не могу – голос сорвала, – просипела она.
Дан молча кивнул: да, это было потрясающе, таких чувств он никогда не испытывал.
– Круто, согласись? – сказал Мир.
– Надо будет повторить на следующий год, – вполголоса добавил Платон.
И Дан был с ними абсолютно согласен.
Майские праздники пролетели, как быстрокрылые стрекозы. Жаль, что обычные будни ползут медленно, точно черепаха, которая решила пойти на антирекорд по скорости.
В автобусе Дан снова встретился с Каром, Пончем и Ксаной. Кар рассказывал об отдыхе, Ксана что-то увлеченно строчила в смартфоне.
– Чего это она? – поинтересовался Дан.
– Отзыв на фильм сочиняет, – объяснил Понч.
– Да?! – Дан удивился. – А зачем?
– Ты что, не знаешь?! – ухмыльнулся Кар. – Это же модный тренд: не просто иметь свое мнение, а донести его до окружающих.
Ксана тряхнула
