Убить Клауса (ЛП) - Ангер Лиза

— Не думаю, что нужно напоминать тебе, что это не первая твоя оплошность.

— Не нужно.

Она смягчается и присаживается на край стола.

— Будь со мной откровенна, Пейдж. Ты теряешь хватку? В этом нет ничего постыдного. Экстремальная работа, как эта, имеет свой срок годности, знаешь ли. У тебя ни разу не было отпуска. Может, тебе нужен отдых? Где-нибудь в тёплых краях. Я могу это устроить.

Чувствую волну облегчения: увольнять меня не собираются.

— Я не теряю хватку, — лгу я. — Со мной всё в порядке. Оба инцидента были решениями, принятыми на ходу, а не ошибками как таковыми.

Нора вздыхает, обходит свой стол, каблуки цокают по бетону.

— Вот в чём дело, — начинает она, присаживаясь. Опирается на локти и складывает пальцы домиком. — Тебе не позволено принимать решения самостоятельно. Правила просты: выполни задание в отведённое время, без свидетелей. Ты позволила ребёнку себя увидеть. То, что с ней произойдёт в результате, — на твоей совести. Ты должна следовать правилам и жить с последствиями.

Что-то сжимает моё сердце и подступает к горлу.

Я почти слышу, как говорю это: «Я устала, Нора. Я больше не хочу этим заниматься. Да, мне нужен отпуск где-нибудь в тепле. Навсегда». Но мысль о том, чтобы разочаровать её, даже сейчас, невыносима.

— Я улажу это сегодня ночью. Дайте мне шанс всё исправить. — Мне не нравится, как отчаянно звучит мой голос.

Начальница склоняет голову и снова вздыхает.

— Хорошо, — говорит она, снова глядя на меня. — А потом, возможно, перерыв, небольшой отпуск. Если мы не будем отдыхать, чтобы подзарядить батарейки, пострадает работа.

Это звучит как что-то из тех плакатов о продуктивности, которые висят в обычных офисах. Берёт ли отпуск Нора? Ездят ли они с Базом куда-нибудь в тёплые края, чтобы «подзарядить свои батарейки»? Не могу себе этого представить. Возможно, они отправляются в один из тех ледяных отелей в Скандинавии и занимаются болезненным, молчаливым сексом.

— Конечно, — соглашаюсь я. — Спасибо. Я вас не подведу.

Нора кивает, и я встаю. С Норой не принято долго задерживаться и болтать. Мы не «навёрстываем упущенное» и не переходим на личные темы. Я уже направляюсь к двери, когда она снова заговаривает:

— Пейдж, ты всегда была мне как дочь.

Мне кажется немного грустным тот факт, что она считает наши отношения похожими на отношения матери и дочери. У меня была мама; я помню её прикосновения, её смех, ощущение любви и заботы. Смутно помню. Как давно это было. Всё было иначе.

— Я так благодарна вам за всё, что вы для меня сделали, — не уверенная в искренности своих слов, оборачиваюсь к ней, а она уже сидит за компьютером, увлечённо стуча по клавишам. Бросив на неё последний взгляд, я выхожу за дверь, и знакомая тяжесть снова сжимает моё сердце.

На выходе меня поджидает Баз.

— Что с моим кодом доступа? — спрашиваю я, когда мы прощаемся.

— Не волнуйся, — улыбается он, провожая меня к лифту. — Я всё улажу.

Прежде чем двери закрываются, Баз внезапно подходит так близко ко мне, что я инстинктивно тянусь к ножу, которого нет, хватает меня за руку и притягивает к себе.

— Будь осторожна, детка, — шепчет яростно. — Игра вот-вот изменится. Для всех нас.

Когда он отпускает мою руку, я продолжаю чувствовать жар его ладони на своём предплечье.

— Что это значит? — спрашиваю, но двери закрываются, отрезая его от меня, и я остаюсь одна в лифте, который поднимается навстречу холодному дневному свету.

В машине я пытаюсь связаться с Базом, чтобы получить хоть какое-то объяснение. Показался ли он… напуганным? Но тот не отвечает. Я сижу несколько минут, задумавшись.

Вот вам и незащищённость рабочего места.

5

У меня в телефоне до сих пор хранится свадебная фотография. На ней мы с Джулианом стоим в самой безвкусной в мире свадебной часовне, оформленной в нежно-голубых тонах, под сверкающими люстрами; за белым роялем восседает пышногрудая дама в платье и с копной светлых кудрей, а потный «Элвис» проводит церемонию. Мне почти стыдно за выражение моего лица, такого нежного и полного обожания, когда я смотрю на своего новоиспечённого мужа. А Джулиан смотрит в камеру, ослепительно улыбаясь, как кинозвезда. Очевидно, мы оба думали, что влюблены. И в какой-то момент мы были «счастливы». Понимаете, о чём я? Это всё Вегас.

Первую брачную ночь мы провели в том огромном номере люкс, но утром нам пришлось расстаться. У него было другое задание, а мне нужно было вернуться, чтобы отчитаться перед Норой. Лёжа в постели на рассвете, он, должно быть, заметил мою неуверенность. Прошлая ночь казалась сном.

— Всё по-настоящему, — заверил он. — Я позвоню тебе после следующего задания, и мы где-нибудь встретимся. Что бы ни случилось, не говори Норе.

Пока небо расцветало ярко-розовым, мы вновь отдались страсти.

Очевидно, наш союз был обречён с самого начала. Сама основа наших отношений представляла собой бездну лжи, обмана и убийств. В буквальном смысле, убийств.

Разумеется, в «Компании» это так не называют. Они называют нашу работу «поиском решений». Нора — главный инженер по разработке решений.

— Решения, особенно на определённом уровне, для определённого типа клиентов, часто бывают грязными. «Компания» исправляет неправильное, — так она мне говорила, и я никогда не сомневалась в её словах. — Это ничем не отличается от работы на правительство, за исключением того, что большинство наших клиентов — из частного сектора.

Я всегда верила Норе; её слово для меня было законом и истиной.

После вчерашнего сообщения Джулиан молчит. Это даже более тревожно, чем когда он постоянно звонит и пишет. Это значит, что он отказался от попыток связаться со мной по телефону и, скорее всего, где-нибудь появится.

По дороге домой я не свожу глаз с зеркала заднего вида. Делаю круг по кварталу, проверяя наличие незнакомых машин или подозрительных личностей. Убедившись, что всё в порядке, заезжаю на подъездную дорожку. Миссис Гудман возится в своём дворе, осматривая надувного Санту, который выглядит слегка поникшим. Она машет мне рукой, и я машу в ответ. Затем заезжаю в гараж, закрываю за собой ворота. Это мой способ отгородиться от соседей. Простите, миссис Гудман. Сегодня я не настроена притворяться IT-консультантом и обсуждать, почему ваш внук игнорирует ваши электронные письма.

На телефон приходит голосовое сообщение от моего психотерапевта: «Дениз. — Это не моё имя. — Это доктор Блэк. Я обеспокоена. Вы уже второй раз пропускаете приём без предупреждения. Мне придётся выставить вам счёт. Позвоните, если хотите продолжить наши сеансы. Я чувствую, что вы не совсем честны со мной — или с собой. Не торопитесь, возьмите столько времени, сколько нужно, чтобы решить, готовы ли вы продолжать терапию».

Наши отношения глубоко ошибочны. Доктор Блэк также верит, что я внештатный IT-консультант, что меня зовут Дениз Кинг, что у меня нет страховки и я предпочитаю платить наличными. Она знает о пережитом мной в детстве насилии (в некотором роде), о стрессе на работе (в некотором смысле), о моём неудачном браке, о романе со слишком молодым коллегой, которому я должна быть наставником. Но это выдумка, созданный мной образ, в рамках которого я могу с кем-то обсудить свои чувства, если они вообще есть. Это идиотизм. Уверена, Нора сочла бы это очередной ошибкой в суждениях.

Внутри дом безупречно чист и упорядочен. Это заслуга Дрейка. С тех пор как он переехал ко мне, он взял на себя все домашние обязанности, организовал каждый ящик и шкаф, даже занялся декором. Как и у меня, у него никогда не было настоящего дома. Мы оба получаем удовольствие от создания чего-то, что напоминает его. Дрейк атакует грязь и беспорядок с почти религиозным рвением. Хотя я тоже ценю чистоту, но могу оставить свои носки на полу. Он убирает за мной без единой жалобы. Мы готовим друг для друга, стираем друг другу одежду. Большинство вечеров сидим и читаем или обсуждаем прошедший день, работу. Порой в его взгляде я вижу то же, что знаю, есть в моём, когда я смотрю на Нору: благодарность, подкреплённая любопытством — что она на самом деле думает обо мне.