Рассказы 26. Шаг в бездну - Роман Голотвин
– Увел, – кивнул кэп. – Я в девятый отдел переслал видео. СК дело завел. Полисы на ушах уже. Скоро пресса подтянется, паблики потащат домыслы и слухи постить. Нас подвинут в любой момент. Думай, Руслан. Куда он мог их потащить? Это твой район, думай!
Упавшего на видео нашли быстро. Дочерна загорелый, в мятой белой футболке, алкоголик Гриша из соседней девятиэтажки так и тусил перед минимаркетом с бутылкой пива. Он с удовольствием рассказал, что чертов тип в башлыке отпихнул с дороги и на нижайшую просьбу помочь на опохмел так дал ему по голове, что все помутилось. Про лицо или другие приметы дядька ничего внятно сказать не смог.
– В наморднике он был, – сказал он наконец радостно, – в черном, н-ну в этом, которые нас носить заставляли…
– В маске, что ли?
– Ага!
Рус огляделся. Мыслей не было. Куда можно увести детей, даже и слегка зомбированных? Где тебе не помешают сделать с ними все, что ты хочешь? В квартире? В подвале? В собственном доме?
Вспомнил, что если так и идти по прямой, куда ушли мужик в толстовке и мальчишки, то через пару кварталов будет шоссе, а если перейти, то стройка и частный сектор, справа жилой комплекс. Там могут быть камеры, на развязке они точно есть, и можно проверить, хотя шефа придется уговаривать… Пока думал, Рус так и шел наугад, просто прямо, пытаясь заодно прислушаться к себе и понять – куда именно нужно идти. Никакого чутья или шестого чувства у него не было. Улица, вторая, он смотрел по сторонам и… нет, не чувствовал никакого направления. Просто шел. Куда здесь можно увести? Только этим двором, вот сюда можно. Мне же надо увести, чтобы никто не остановил. Или я не думал об этом?
За пятнадцать минут он ушел довольно далеко, дошел до шоссе, посчитал камеры на перекрестке (шесть штук, две на пешеходный переход), перешел на другую сторону и остановился. Еще поразмышлял. Справа были высотки нового микрорайона, слева дома частного сектора, отступающего в низину под напором застройки. Пора было поворачивать назад. Он бы и повернул, если бы не увидел бредущую вдоль дороги нелепую фигуру в зеленой толстовке с капюшоном.
Мгновенно вспотел. Это мог быть кто угодно, примета из толстовки была так себе, если честно, поэтому Рус задышал ровнее, немного успокоился и потихоньку пошел. Достал смартфон, набрал командира. Тот откликнулся почти сразу, недовольно, словно Руслан его оторвал от важного дела.
– Сергей Дмитриевич, – сказал Рус с нажимом, – есть ощущение, что я иду за подозреваемым. Толстовка зеленая, идет впереди, метров пятьдесят.
Он замолчал и услышал звенящую тишину в трубке.
– Вы со мной поговорите потихоньку, но чтобы я мог отвечать нейтрально. Я его догоняю, а что делать – не знаю… – проговорил он уже почти шепотом.
Командир откликнулся сразу:
– Адрес мне скажи сначала, я ребятам передам. Тут и полисы, и СК на совещании, на громкую тебя выведу.
– Так недалеко, – начал Руслан, – если по прямой от магазина с видео, ну того, с записи, то квартала три, через трассу, на ту сторону, мимо новостроек, там еще перекресток, где я на вашей машине чуть бабулю на капот не посадил…
В трубке возник шепоток, потом заговорили на заднем плане, и снова вылез командир:
– Понял тебя, парень, это улица генерала Кирилова, ты идешь от дороги в сторону частного сектора или к высоткам?
Рус сбавил темп. Фигура впереди двигалась и правда вразвалку, будто чуть подтанцовывала на месте. Движения были немного судорожными, но в то же время упорядоченными. Человек явно не был ни под веществами, ни пьян.
– Домики маленькие всегда лучше, чем эти ваши небоскребы, – душевно сказал Рус, чувствуя, как намокает прижатое к голове смартфоном ухо. – Гулять здесь и гулять, если не заблудишься в развилках, зато воздух какой, вишня вон зреет, цветы.
– Ты дистанцию держи, – сказал кэп озабоченно, – там едут уже к вам, поспешают ребятки, но желательно, чтобы он тебя как-то к потеряшкам вывел. Оглядывается?
– Не-а, – заверил Рус, присаживаясь на корточки, чтобы завязать шнурок на кроссовке, и прижимая телефон плечом, – но ты прав, дальше будет интереснее.
– Я по навику за тобой смотрю, на развилке направо, понял. Не суетись, парень, все нормально идет.
Человек в толстовке остановился. Не такой уж и зеленой она была, болотной скорее. Рус шел и смотрел, как он поворачивается, видел черную тряпочную маску, прикрывавшую нос и рот с подбородком, лицо было видно плохо, грязное оно было или в шрамах.
«Вот и все, – подумал машинально Рус, опуская руку с телефоном в карман, – никуда он меня не привел. И сейчас придется либо врать, либо драться, потому что нет никакого выхода».
Человек в зеленой толстовке вздернул руки вверх, и Руслана накрыло такой волной тоски, безысходности и страха, что ослабли даже колени. Захотелось упасть и зарыться прямо в эту пыльную каменистую землю улицы, заорать и умереть, потому что невозможно было чувствовать это.
Хотелось бежать, дальше от этого не звука даже, а словно от сияния, тоскливого, болезненного, забивающего уши хриплым воем и звоном и смывающего все краски мира в серую, пачкающую лицо грязь. Рус, видимо, ударился лицом, потому что в носу стало солоно и горячее потекло через ноздри. Он еще успел подумать, что взрослым от этого манка вообще ни разу не сладко, как же это бьет по детям?.. И отключился.
Очнулся оттого, что его тащили за ноги. Странное было ощущение, ватное тело, звон еще стоял в ушах, и все вокруг: шелест травы, по которой его тащили, сопение собственного носа, тяжелые шаги человека, который его тащил, – все это звучало далеко, как через воду, толстый слой мутной воды, глушащей и отупляющей. Рус не чувствовал ненависти, и даже обиды почему-то не было.
«Вот он теперь меня точно дотащит куда надо, – расслабленно и рассеянно подумал он, – а там, глядишь, и поборемся. Слабость какая, даже руками не пошевелить… Голова ударилась о деревянный порог, перескочила его, запахло кислым чем-то, лежалым и старым. Пол. Деревянный. Он видел закопченный потолок, потом его протащили еще и еще; какие-то комнаты или сараи, стало темно, появился запах гнили, тонкий и неприятный. Потолок посветлел, из сырого и противного воздуха Руса выволокли в сухой и пыльный и бросили наконец. Человек отошел в угол и стал, неприятно лязгая, что-то от чего-то отламывать. Звук был непонятный и неприятный.
Руслан зашарил руками вокруг и вдруг поймал пальцами что-то холодное. Рука,
