Изменитель - Олег Анатольевич Шишкин

1

В конце тридцатых годов отель «Метрополь» был лучшим в Валенсии. Фасад смотрел на арену для боя быков, а из люксов седьмого этажа с помощью бинокля можно было даже наблюдать бои быков на соседней арене. В каждом номере имелась ванная. Ресторанный оркестр устраивал по воскресеньям вечера танго и пасодобля. А еще тут имелись брассерия и коктелерия, гриль-рум и, конечно, зимний сад, который летом охлаждался искусственным льдом. В этом-то саду и уединился Соколов перед важным делом, на которое никак не мог решиться.

Он похитил у Эйснера дубликат ключа от 724-го номера, где поселился Семенов, и собирался установить истину, устроив там тайный обыск. Времени было в обрез: надо было уложиться в двадцать минут, чтобы вернуть дубликат в ключницу Эйснера до его возвращения из Альбасете. Тот позвонил откуда-то по дороге и сообщил, что из-за спустившегося колеса опоздает на их встречу на эти самые двадцать минут. Соколов мог просто взять этот ключ у Эйснера, но тогда того пришлось бы посвящать в часть тайны, а это было уже слишком.

«А что, если я схожу с ума и этот индеец – фантом и результат мании преследования на почве жестких событий последних дней?» – вот о чем думал Соколов в ту минуту. По сути, попасть в этот номер ему нужно было с двумя целями. Первая очевидная: удостовериться, что индеец реален. Вторая, если он реален: не обманул ли он его? Оба эти вопроса могли быть разрешены только вскрытием секретной вализы.

Соколов покинул зимний сад и, спустившись по лестнице, остановился на пороге 724-го номера, где жил Семенов.

2

Он вошел в номер и увидел сумку.

Несомненно, это была та самая сумка, которую показал индеец в раскрытом окне!

Она небрежно лежала на столе. Точнее, это была не сумка, а матерчатая вализа цвета хаки, какие возят дипкурьеры.

Поборов нервный трепет, Соколов подошел к столу, открыл вализу и выдернул бумажный угол документа, смотревшего на него. Конверт был уже вскрыт, и, следовательно, Семенов прочел письмо еще вчера, до того, как они встретились в ресторане.

На лицевой стороне не было имени адресата, только фиолетовый штемпель предупреждал: «Строго секретно. По прочтении уничтожить».

Открыв конверт, Соколов вынул единственный листок, содержавший короткий напечатанный на машинке текст.

«Строго секретно. Вам необходимо всеми силами усыпить бдительность Соколова. Не скупитесь на комплименты и лесть, чтобы под любым предлогом, когда придет условленная телеграмма, заставить его отправиться с семьей во Францию, а оттуда на борт корабля „Свирь“, который будет ждать в порту Антверпена. Там в каюте парохода два ваших ответственных сотрудника должны будут на глазах Соколова молотками размозжить головы его жены и дочери. А затем убить и его. После инспирируйте автомобильную катастрофу и выбросите всех на шоссе недалеко от порта с измордованными до неузнаваемости лицами. Таким образом, Соколов будет проучен за небрежность в выполнении задания, непоследовательность и тайные симпатии к врагам, а другие находящиеся под подозрением ничего не почувствуют и не смогут уйти от заслуженной кары.

Иван Васильевич».

3

Соколов был ошеломлен прочитанным. Он не мог поверить, что его участь с этого момента решена и даже весь его род будет уничтожен по-средневековому хладнокровно. Вина его мотивировалась скупо, и, видимо, не она сама была причиной предстоящей жесточайшей экзекуции. Тут было что-то еще, похожее на священную жертву, искупление родового проклятия жестоким убийством с последующим забвением. При этом самой расправе придавался характер назидательности, адресатом которой могли быть только его коллеги и очень узкий круг посвященных. Для всех же остальных, кто узнает об убитых с обезображенными лицами, они будут просто анонимными жертвами безбрежного потока жизни, в котором иногда происходят и совершенно случайные события.

Справившись с чувствами, он положил послание в конверт, конверт в вализу, а ключ от 724-го отнес в ящик Эйснера в комнате для секретчиков.

Только теперь Соколов и осознал, что индеец реален, что он не часть психоза, а видимая часть механизма Изменителя.

Соколов закрыл изнутри дверь своего номера и впал в оцепенение. Однако как только оно прошло, вынул из потайного кармана пиджака, висевшего в шкафу, фетиш, служивший футляром Изменителя, отворил дверцу в животе идола, извлек призму и дотронулся до выпуклого знака бесконечности.

Тут же погас свет и, как и в первый раз, вокруг проступили очертания балюстрады с трехэтажной беседкой. Но сейчас она была пуста. Только на скамейке, придвинутой к стене беседки, как прежде, сидел капуцин, изучал макет геометрической фигуры и сравнивал его с чертежом, лежавшим на полу. Точно так же, как и прежде, здесь была ночь, светила луна. А вот комета в небе пульсировала ярче. Она, словно маяк, тревожно мерцала через равные промежутки.

Капуцин встал и подошел к Соколову. На лице монаха была написана жалость. Он сочувственно покачал головой и вдруг сказал:

– Существует достоверная легенда, что где-то там, в самой сердцевине Млечного Пути, горят ясным огнем белые звезды. Вокруг них кружатся целые ожерелья голубых планет, покрытых плантациями жизни. Во глубине времен, на самом дне седой вечности жильцы благословенных земель придумали лучшее спасение от судьбы – чудеснейший Изменитель. Он сообщает жестокие истины, без которых не выжить, и указует путь спасения для очнувшихся от напрасных чар пошлого бытия. Аминь!

Монах поднял указательный палец правой руки и словно бы погрозил им.

Но едва на лестнице появился индеец, капуцин, спрятав в рукава своего балахона руки, нырнув под балюстраду, исчез.

– Что он тебе сказал? – поинтересовался спустившийся майянец.

– Какую-то легенду, – ответил Соколов. – А кто он?

– Он персонаж из будущего, вышедший преждевременно. К сожалению, даже Изменитель недостаточно совершенен. У него бывают ничтожнейшие сбои, когда из-за вращения Земли межпространственный ключ смещается всего лишь на тысячную долю градуса. Тогда персоны из будущего выныривают откуда угодно. Их всех я даже не знаю, но мне знаком Капуцин, Двуликий Янус – редчайший вид сиамских близнецов, и некто Математик, решивший задачу квадратуры круга. Последний очень назойлив и беспринципен. Но никого из них удалить невозможно. Они зацепились за какие-то точки прошлого и будущего, и теперь поток частиц без конца выносит их на ступени божественного бельведера.

– А разве Изменитель не плывет по реке будущего, если он знает все ходы наперед? Разве ты не можешь подгадать их «выныривание»? – удивился Соколов.

–Теоретически Изменитель плывет, а практически он стоит, так как в вечности движения нет. Но возможно передвижение пазлов, точно так же, как в И-Цзин или маджонге. Изменяется только положение картинок, количество которых всегда одинаково. Так что время и пространство вторичны по