Роковой выстрел - Марина Серова
— И потом?
— После урока серфинга мы пошли в пляжный бар, для того чтобы выпить что-нибудь освежающее. Потом мы разговаривали, рассказывали друг другу моменты из своей жизни, делились планами и мечтами, — сказала я.
— Таня, еще необходимо добавить, что между нами промелькнула искра, — заметил Владислав немного смущенно.
— Ну разумеется! Как же без этого? Я произвела на тебя неизгладимое впечатление, когда не смогла долго удерживаться на доске! — со смехом добавила я.
— О! Это точно! — Владислав не выдержал и тоже рассмеялся.
— В общем, Влад, я сразу влюбилась в тебя еще там, на пляже. Ну а потом, когда выяснилось, что ты успешный и преуспевающий бизнесмен, ты покорил меня окончательно и бесповоротно.
— А я влюбился в тебя на пляжной вечеринке, когда увидел тебя в платье… в платье…
Владислав вопросительно посмотрел на меня.
— Когда ты увидел меня в платье изумрудного цвета, которое потрясающе шло к моим зеленым глазам, — подсказала я.
— Точно! — воскликнул Владислав.
— Ну вот, в общих чертах мы разобрались, — сказала я.
— А дальше? — спросил Владислав.
— А дальше будем ориентироваться по ситуации. Если произойдет что-то такое непредвиденное — то, чего мы не учли, — то всегда можно будет сослаться на то, что мы еще не так долго знакомы, вот и все, — сказала я.
— Хорошо, Таня, я понял, — кивнул Владислав.
Новоявленский помолчал, потом негромко произнес:
— Знаешь, Таня, когда я говорил о том, что хочу докопаться до истины, с твоей помощью, конечно, то для этого у меня имеется еще одна причина, помимо восстановления справедливости и наказания для преступника.
— И какая же эта причина? — спросила я.
— После окончания университета я уехал из России, и это было непростое решение, — начал Новоявленский. — Я поссорился с отцом, и эта ссора оставила глубокий след в моей жизни.
Владислав глубоко вздохнул. Чувствовалось, что это воспоминание было для Новоявленского и важным, и в то же время болезненным.
— В общем, причиной нашей с отцом ссоры был его третий брак. Отец женился на Екатерине, и я не мог понять, как он сделал такой выбор. Несмотря на то что отец всегда являлся для меня примером во всем, он, естественно, не был лишен недостатков, ведь он был живым человеком со своими слабостями. Его первый брак, с моей мамой, просуществовал десять лет, потом они разошлись. Но этот факт, кстати, я воспринял без надрыва, потому что видел, что их отношения практически сошли на нет. Не было в них ни теплоты, ни искренности, которая бывает между любящими супругами. Мама, конечно же, очень тяжело пережила развод с отцом, она прямо называла его предателем и никак не могла успокоиться. Я же продолжал общение с отцом, даже жил в доме вместе с ним, и довольно продолжительное время. Второй раз отец женился на Валентине. Это была неконфликтная, добрая и мягкая по характеру женщина. Она заботилась об отце и о том, кто жил вместе с ним. В частности, обо мне. Я помню, как она готовила вкусные ужины и всегда была готова поддержать домочадцев. Валентина с теплотой относилась ко мне и старалась создать уют в доме. На какое-то время в доме поселилось счастье, можно даже так сказать. Но вот совершенно неожиданно отец развелся с Валентиной и привел в дом Екатерину. Сказать, что я был ошеломлен, — это значит ничего не сказать. Екатерина была пустой, взбалмошной и невероятно стервозной особой. Я не мог понять отца, не мог понять, как его угораздило сделать такой выбор. И когда отец объявил о своем намерении жениться на Екатерине, я не смог сдержать своих чувств. Я прямо сказал ему, что его разводы и последующие женитьбы — это просто череда глупых поступков и что он не понимает, что делает. Я был в ярости, и, возможно, мои слова прозвучали слишком резко, но я просто не мог промолчать.
Я заметила, как Владислав непроизвольно сжал кулаки, вспоминая этот момент.
— Понимаешь, Таня, это было не просто недопонимание, это была настоящая трагедия для меня, — продолжил Владислав. — Эта женщина… она была какая-то ненастоящая, что ли. И я сейчас говорю не о том, что силикона в ней хватило бы еще на дюжину таких же девиц, как и она сама. Мне даже поначалу казалось, что у нее и в голове, кроме силикона, ничего нет. Вычурность, невероятная манерность так и сквозили в каждом ее слове или жесте. И все это, вместе взятое, просто выводило меня из себя. Но отец словно бы ничего не замечал. На него словно морок какой-то напал. Отец не принял мои слова, он был очень зол на меня и обижен. Он сказал, что я не имею никакого права судить его жизнь, что он сам знает, что делает. Я чувствовал, как между нами вырастает пропасть, и это было ужасно. Но еще более ужасным было то, что отец почему-то решил, что Екатерина — это, оказывается, любовь всей его жизни, представляешь? После такого заявления наша дальнейшая перепалка с отцом совершенно перешла всякие границы. Мы такое наговорили друг другу! Отец кричал, что я не имею никакого права учить его жизни, потому что сам живу на его деньги, что всю жизнь я как сыр в масле катался и ни в чем не знал отказа.
Владислав перевел дух, а я спросила:
— И какие же последствия имела ваша с отцом ссора?
— Отец сказал, что, пока я не попрошу прощения за все, что я ему наговорил, он лишает меня содержания. Я в то время уже был на последнем курсе университета, оканчивал факультет прикладной математики. Я принял решение обойтись без помощи отца и устроился на работу в один вычислительный центр. А после окончания университета я уехал в Сидней. Так получилось, что вместе со мной на курсе учился один парень из Австралии. Ну то есть он родился тоже в Тарасове, его родители развелись, мать вышла замуж и уехала в Австралию и увезла с собой сына. А он потом вернулся в родной город, чтобы получить высшее образование. А по окончании университета он предложил мне стать его компаньоном, я и согласился. Мы основали фирму, и через какое-то время наши дела пошли в гору. Мы работали не покладая рук, ведь мы начинали все с нуля. Я встречал новых людей, завел
