Детектив к зиме - Елена Ивановна Логунова
Потом по каждому пришлось добывать дополнительную информацию, что было трудно и утомительно. Зря некоторые у нас пренебрегают Интернетом: распространяют информацию из уст в уста и посредством самодельных афиш.
И все-таки Лиза нашла кое-что подходящее. В районном Доме культуры творческая студия ставила новогоднюю комедию-гротеск, часть действия которой происходила в заброшенной церкви.
Осталось придумать, как выяснить, туда ли парень с крестом тащил свою ношу. Дожидаться премьеры и идти на представление по билету Лиза не могла, не было у нее столько времени. Решила сказаться журналисткой — благо сохранила удостоверение корреспондента университетской газеты — и проникнуть на сценическую площадку под предлогом подготовки репортажа о предстоящих новогодних мероприятиях.
Отвалилась от компьютера, бухнулась в постель и сразу уснула.
«Ох-ох, крест мой тяжкий»…
Разбудил ее громкий писк эсэмэски. Профессорша Какаду написала: «Жду вас, Лизонька, как всегда». Вопросительный знак в конце предложения не поставила — значит, не спросила, а уведомила.
А был уже одиннадцатый час дня! И Лиза мало того что безобразно проспала, так еще и забыла предупредить профессоршу, что не появится у нее «как обычно». Какое «как обычно», когда она не только не внесла очередные правки, но и потеряла рукопись с пометками!
Текст-то можно было распечатать заново, это проблемы не представляло. Но правки, многочисленные правки! Не вернув ту самую, беспощадно исчерканную въедливой профессоршей рукопись, Лизе придется слезно молить Какаду повторить всю проделанную работу. Ужасно не хотелось.
Сказаться больной и отменить сегодняшнюю встречу в надежде, что получится отыскать потерянную рукопись? Но Какаду такая вредная. Гоняйся за ней потом в попытке согласовать новый визит…
Кажется, оставался только один выход: метнуться в районный Дом культуры, прорваться в закулисье готовящейся постановки, найти там незабываемый крест, узнать, кто его доставил, связаться с этим, хочется надеяться, добрым человеком и вернуть себе рукопись… Если он ее не выбросил. И если это он нес крест. И если тот крест действительно в Доме культуры. Если, если, если…
Все висело на волоске.
Лиза спешно привела себя в порядок, выхлебала, обжигаясь, горячий кофе и выбежала к вызванному такси. Не тот случай, чтобы экономить деньги: время дороже!
Врать, называясь газетным корреспондентом, не пришлось. В длинном узком фойе, очень похожем на казарменное помещение — не хватало только пары рядов аккуратно заправленных железных коек, — ее никто не встретил. Некому было воспрепятствовать появлению самозваной журналистки.
Слегка обескураженная этим Лиза несколько опасливо прошлась по фойе, поглядывая на украшающие стены детские рисунки в рамочках. Судя по тому, что развешаны те были хаотично, а не аккуратной вереницей, произведения начинающих художников маскировали дефекты штукатурки. В сочетании с отсутствием какого-либо персонала и скудным освещением — горела только одна лампочка над лестницей, ведущей в подвал, — это наводило на вполне определенные мысли.
«Точно, верно, несомненно и наверняка — постановка крайне малобюджетная!»
Лиза спустилась на пару ступенек по слабо освещенной лестнице и увидела гардероб. Там тоже никого не было, но на призыв «Ау, есть кто-нибудь живой?» через минуту-другую к ней в черепашьем темпе выдвинулся сутулый дедушка в вязаной жилетке поверх флисового спортивного костюма. Перемещался он так медленно, что нетерпеливая Лиза ушла бы, даже не узнав о его присутствии в гардеробных далях. По счастью, об относительно скором появлении дедушки оповещали зашевелившиеся на вешалках одежды.
— Сумки не принимаем, за содержимое карманов ответственности не несем, — едва вынырнув к Лизе, предупредил дедушка и отработанным движением протянул руки, готовясь принять ее пальто.
— И это прекрасно! — невпопад, но с искренним чувством ответила она, радуясь, главным образом, возможности задать кому-то свой вопрос: — Скажите, пожалуйста, где тут готовится постановка новогодней комедии?
— Трагикомедии, сказал бы я, да кого интересует мое мнение, — меланхолично ответил дедушка. — Там смех и слезы… Пальто сдаете, нет? — И, уяснив, что тут не имеется для него работы, развернулся и побрел восвояси.
Затихающее колыхание одежд на вешалках сопроводило его уход.
— Зал на втором этаже! — донесся до Лизы голос, приглушенный слоями плотных тканей, — и она вновь осталась в одиночестве.
И на второй этаж, и в зал она тоже проникла совершенно беспрепятственно.
В зале было темно и пусто, сцену освещал одинокий софит. Лиза на цыпочках — каблуки слишком громко цокали — подобралась поближе и рассмотрела декорации. Те, как и ожидалось, были скудными.
На заднике были нарисованы стрельчатые арки. Сверху на веревочке свисал гимнастический обруч с наклеенной на него прозрачной пленкой. Та была старательно раскрашена а-ля витраж — Лиза предположила, что это окно-роза, характерное для готической архитектуры.
Креста на сцене не было.
— А где крест?! — возмутилась Лиза.
Получилось слишком громко.
— Ах, боже мой, да сколько можно! — Из кресла в первом ряду поднялся, разгибаясь и воздевая руки, тощий человек в черном. Он вцепился себе в волосы, картинно вздыбив их, передразнил противным голосом: — «Где крест, где крест?» На кладбище крест!
Лиза удержалась и не сообщила, что там она уже искала.
— Центральная часть готического собора, чтоб вы знали, девушка, сама по себе всегда имеет вид креста, — замученным голосом сообщил человек в черном, выделив слово «девушка» так, что оно прозвучало презрительно. — И если вы соблаговолите посмотреть наверх, то увидите там витражный круг, называющийся «роза». Проекция его находится на полу и создает соединение креста и розы…
— А настоящий-то крест где? — не выдержала и прервала назревающую лекцию Лиза.
— Дался вам всем этот настоящий крест! — Страдалец всплеснул руками. — Где, где… Прости, Господи, что скажешь… — Он размашисто перекрестился, выдохнул, секунду постоял с закрытыми глазами, потом разлепил ресницы и уже деловито спросил: — Вы кто и что вам нужно?
— Раз у вас нет креста — ничего! — так же деловито ответила Лиза, развернулась и, громко стуча каблуками, пошла к выходу из зала.
Оборвалась последняя ниточка.
К профессорше Смирницкой она явилась с тортиком. И с повинной:
— Леокадия Аркадьевна, простите меня, я такая растяпа! — призналась прямо с порога.
— Растяпа? — Профессорша приподняла насурмленные брови.
— Разиня, растеряха, раззява, ротозейка!
— Прекрасно, деточка, прекрасно. — Профессорша благосклонно покивала.
— Да ничего прекрасного, — повесила голову Лиза. — Я потеряла рукопись с вашими последними правками. Знаете, это была такая странная история…
— И я хочу услышать ее целиком, — перебила профессорша и зашагала в кухню.
Чай был уже заварен. Лиза получила полную чашку и чуть не расплакалась от облегчения.
Она-то думала, Какаду ее заклюет!
Профессорша дождалась, пока Лиза пригубит чай, подвинула к ней блюдце с куском торта и поморгала круглыми глазами: мол,
