Роковой выстрел - Марина Серова

— Я ничего не считаю. Этот вопрос уже решил отец, — ответил Владислав.

— Естественно! Поэтому тебе стоит уже сейчас приготовиться к тому, что полноправной хозяйкой всего буду я!

— Ты просто самовлюбленная и ограниченная дура! — выкрикнул Владислав.

Я стояла рядом и слушала всю эту яростную перепалку. Кажется, пора вмешаться.

— Екатерина, давайте попробуем успокоиться. Да, я понимаю, что сейчас трудное время для всех. Но, возможно, следует подумать о том, что важно, — сказала я.

— Я не собираюсь слушать твои советы! — закричала Екатерина. — Ты всего лишь невеста, а не член семьи!

— Но я здесь для того, чтобы поддержать своего жениха, — возразила я. — Мы все переживаем горе по-своему, и важно уважать чувства друг друга.

— Уважать? — пронзительно вскрикнула Екатерина и вдруг расхохоталась как ненормальная. — Да ты вообще понимаешь, что происходит? Это не просто прощание, это борьба за наследство!

Владислав больше не мог сдерживаться:

— Ты меркантильная и помешанная на деньгах особа! Это не борьба, это прощание с человеком, которого мы все любили! И я не позволю тебе превратить это в фарс!

Ссора продолжалась, и напряжение становилось все более ощутимым. В это время отпевание подошло к концу. Катафалк, в котором находился гроб с телом Владимира Григорьевича, и вереница машин направились к дому Новоявленских.

Отдать последний долг памяти своего хозяина вышла вся прислуга. Люди не стыдились своих слез, чувствовалось, что они действительно уважали Владимира Григорьевича и искренне переживали эту утрату. К счастью, прощание и последовавшие за ним похороны прошли спокойно, без ссор и скандалов.

Поминки были устроены в одном из самых известных ресторанов Тарасова под названием «Центральный», который славился своей изысканной кухней. Гости собрались за длинным столом, накрытым белоснежной скатертью, на котором стояли цветы и свечи.

Я сидела рядом с Владиславом и внимательно следила за собравшимися. Кто знает, а вдруг преступник выдаст себя чем-то? Если только он находится среди гостей. Да и вообще, если Владимир Григорьевич на самом деле не покончил с собой, а его кто-то застрелил. Это пока еще остается под вопросом. Возможно, что кто-то может выдать себя тем, что непроизвольно покажет свою ненависть к Новоявленскому одной лишь репликой или выражением лица. Но на данный момент ничего подобного не было. Собравшиеся в ресторане начали вспоминать Владимира Григорьевича с теплотой и уважением.

Первым выступил грузный высокий мужчина, который с трудом сдерживал слезы.

— Мы все здесь для того, чтобы почтить память нашего дорогого друга, — начал он. — Владимир Григорьевич был не только человеком с большой буквы, но и настоящим другом. Я помню, как он поддерживал меня в трудные минуты. Его доброта и щедрость не знали границ. Мы потеряли не просто человека, мы потеряли часть себя.

Гости кивнули, некоторые вытирали слезы. Я заметила, как Екатерина пыталась выглядеть скорбящей, но ей это плохо удавалось. Выражение ее лица было скорее отстраненным, нежели горестным.

Следующим выступил один из компаньонов Владимира Новоявленского:

— Я хочу сказать, что Владимир Григорьевич был настоящим предпринимателем. Его идеи и ведение бизнеса изменили нашу компанию к лучшему. Он всегда умел вдохновить нас, и его отсутствие будет ощущаться очень долго, если не всегда. Я надеюсь, что мы сможем продолжить его дело и сделать так, чтобы он гордился нами.

Затем слово взяла Елизавета Аркадьевна.

— Мой сын был человеком, который ставил свою семью на первое место, — начала она голосом, полным любви и печали. — Он любил нас и заботился о каждом. Он оставил нам много светлых воспоминаний, и я надеюсь, что мы сохраним их в наших сердцах. Светлая тебе память, мой дорогой сын, пусть земля будет тебе пухом!

Я посмотрела в сторону Екатерины и заметила, как она скрестила руки на груди и закусила губы, а на ее лице появилось выражение досады. А что, если это Екатерина застрелила собственного супруга?

Остальные гости тоже говорили теплые слова в адрес ушедшего, завершая свою речь неизменными: «Покойся с миром» или «Царствие тебе небесное».

Под конец со своего места встал Владислав и сказал:

— Я хочу поблагодарить всех вас за то, что вы пришли почтить память моего отца. Он был не только умелым руководителем и успешным владельцем известной компании, он был замечательным отцом. Я надеюсь, что мы сможем быть достойными его памяти и продолжим его дело. Спасибо вам всем.

Все собравшиеся закивали. Постепенно гости начали расходиться. Мы с Владиславом приехали в дом.

— Влад, ты как? — спросила я, когда мы поднялись в свою комнату. — Ты ничего не ел за столом.

— Таня, я очень устал, но устал скорее не физически, а морально. А что касается еды… я немного поел, — ответил Владислав.

— Понимаю тебя, Влад. Одна сцена с Екатериной чего стоит. Она что, всегда такой была? Даже тогда, когда ты жил вместе с отцом?

— Да, представь себе. Я не знаю, как отец все это смог выдержать. Правда, уже через непродолжительное время после свадьбы отец, поняв, кого он взял в супруги, решительно пресекал все взбрыки Екатерины. Однако ее это совершенно не образумило. Напротив, она стала вести себя еще более агрессивно. Она словно задалась целью испытывать отца на прочность. Скандалы следовали за скандалами. Екатерина как будто бы делала все это напоказ, демонстративно, — сказал Владислав.

— Да, твоему отцу, Влад, можно только посочувствовать, — сказала я.

— Ты знаешь, Таня, когда я увидел, как Екатерина ведет себя на отпевании и прощании, я словно бы вернулся в то время, когда еще жил вместе с ними, в этом доме. А эта безобразная сцена, которую Екатерина устроила, когда узнала, что я решил дать возможность людям, которые работали с отцом столько лет, попрощаться с ним по-человечески, как это положено делать, совершенно меня доконала, — признался Владислав.

— Тогда, может быть, тебе сейчас стоит отдохнуть, Влад? Может быть, ты просто побудешь один? — спросила я.

— А что будешь делать ты, Таня? — в свою очередь поинтересовался Владислав.

— Ну, я найду себе занятие. Я могу пройтись по территории дома и поговорить с прислугой. Ведь наверняка кто-то из них будет заниматься своими делами на свежем воздухе, ведь так? — спросила я.

— Да, возможно, — кивнул Владислав.

— Ну вот. А потом я как бы невзначай загляну на кухню. Правда, есть я не хочу, я еще не проголодалась. Но я могу сделать вид, что хочу чего-нибудь перекусить, и под этим предлогом расспросить тех, кто будет в это время находиться на кухне, — точнее сказать, собрать интересующие меня сведения. Те, что потребуются для проведения расследования, — объяснила я. — А ты тем временем отдохнешь и придешь в