Отсюда не выплыть - Лорет Энн Уайт
«Это действительно сенсационная новость», – говорил ведущий.
«Вы совершенно правы, – согласилась журналистка. – Полиция начала внутреннее расследование, пытаясь установить, каким образом сведения о совпадении образцов ДНК просочились в СМИ, но, если эта информация соответствует действительности, убийство в галерее проливает свет на вопрос, который уже давно интересует прессу: что стало с дочерью серийного убийцы Роберта Отэна, которая исчезла из поля зрения средств массовой информации вместе с матерью, Дженни Смит, после того как та дала в суде показания против своего похитителя. По некоторым сведениям, и мать, и дочь были включены в федеральную программу защиты свидетелей, и журналистам так и не удалось напасть на их след. Согласно газетным отчетам того времени, Дженни Смит осмелилась бросить вызов Роберту Отэну только ради дочери, о чем она сама неоднократно заявляла журналистам. По ее словам, если бы не ребенок, она бы вряд ли нашла в себе мужество совершить побег. Дженни Смит была буквально одержима идеей спасти ребенка от серийного убийцы и насильника; всей душой она стремилась дать дочери возможность жить нормальной жизнью, обеспечить ей безопасное будущее. Как говорила сама Дженни, дочь была единственным, что давало ей силы к сопротивлению, поскольку Роберт Отэн подавлял своих жертв не только физически, но и психологически. Маньяк держал под жестким контролем буквально все аспекты ее жизни в плену: он один решал, что ей есть, сколько спать, сколько гулять, когда принимать пищу, что читать и даже как часто справлять нужду. Любой намек на непослушание жестоко карался, и Дженни очень боялась разозлить своего тюремщика».
В студии за спиной ведущего возникла огромная фотография, на которой был изображен довольно привлекательный мужчина с блестящими черными волосами и светло-голубыми глазами. Чуть ниже появилась надпись:
РОБЕРТ «СВИНОРЕЗ» ОТЭН. В ТЕЧЕНИЕ ТРИНАДЦАТИ ЛЕТ ПОХИТИЛ, ИЗНАСИЛОВАЛ И УБИЛ КАК МИНИМУМ ОДИННАДЦАТЬ МОЛОДЫХ ЖЕНЩИН. ОСУЖДЕН НА ПОЖИЗНЕННОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ.
Потом портрет Отэна исчез, и на стене студии появился старый зернистый газетный снимок: худая как щепка, растрепанная, босая женщина в рваном платье прижимает к себе исцарапанными руками испуганного ребенка, а санитар «Скорой» пытается закутать обеих в одеяло.
ДЖЕННИ СМИТ С РЕБЕНКОМ РОБЕРТА ОТЭНА! – гласил газетный заголовок, а под ним шрифтом чуть мельче:
После шести лет сексуального рабства жертва фермера-маньяка сумела спастись вместе с родившейся в плену дочерью.
Хлою затрясло. Она смотрела на Ставроса, но не видела его. Никаких слов у нее не было, а если бы и были, она бы все равно не смогла издать ни звука.
– Мы должны вернуться, Хлоя.
После упомянутых событий. 2 октября 2019 года
Хлоя сидела в допросной полицейского управления Большого Ванкувера. За столом напротив сидели детективы Хейверс и Педерсен.
Рядом с ней устроилась на жестком казенном стуле адвокат Саманта Чанг, которую власти провинции предоставили Хлое в рамках государственной программы бесплатной юридической помощи.
Минуту назад Хлоя добровольно передала следствию свой мобильный телефон, и теперь полиция получила в свое распоряжение фотографии, которые она сделала в доме Спенглеров. У нее забрали также туфли и одежду, а вместо них выдали толстовку и спортивные брюки, которые были ей коротки.
Перед допросом Хлою дактилоскопировали и сфотографировали и ее саму, и все ее раны и повреждения – включая разрезанную ладонь и след от иглы на плече. У нее также взяли на анализ кровь, соскобы из-под ногтей и несколько волосков.
Все процедуры заняли довольно много времени, и теперь Хлоя чувствовала себя пришибленной. Она даже начала сомневаться, правильно ли поступила, когда послушалась Ставроса и вернулась в Ванкувер, чтобы обратиться в полицию. Хлоя, быть может, и не стала бы этого делать, поскольку не чувствовала за собой никакой вины, но ей хотелось побольше узнать о своем отце. В любом случае сейчас она оказалась здесь, и менять что-либо все равно было поздно.
Допрос начался.
Хейверс официально уведомила ее, что вся процедура будет записана, и Хлоя, бросив взгляд на видеокамеру в углу под потолком, невольно подумала о том, кто еще – и из каких мест – за ней наблюдает. Эта мысль заставила ее занервничать, и она поспешила спрятать руки под стол, чтобы копы не видели, как она то стискивает, то разжимает кулаки.
Интересно, куда делся голос матери у нее в голове?.. Почему он молчит именно сейчас, когда помощь и совет нужны ей так сильно? Возможно, впрочем, дело было в том, что теперь Хлоя даже не знала, кто ее мать – Рейвен Купер или Дженни Смит. Она, однако, твердила себе, что все будет хорошо, – ничего другого ей просто не оставалось. То же самое говорил ей и Ставрос, который обещал ждать Хлою на улице. Кроме Ставроса у нее был еще Броуди, остававшийся сейчас у Георгия Василиу. Иными словами, она была не одна, а значит, переживать ей действительно не стоило. В конце концов все непременно разъяснится – так или иначе.
Детектив Хейверс включила ноутбук и развернула так, чтобы Хлоя могла видеть экран.
– Скажите, мисс Купер, это вы?
На экране проигрывался ролик, снятый, по всей видимости, камерой наблюдения. На нем Хлоя, нервно озираясь и прижимая к себе огромную папку-портфолио, входила в «Галерею Бергсон».
Хлоя кивнула.
– Не могли бы вы говорить вслух? Это необходимо для записи, – сухо сказала Хейверс.
– Да, это я.
– Время съемки проставлено в правом нижнем углу ролика. Судя по всему, вы вошли в галерею в 18:02. Это верно?
– Да, – снова сказала Хлоя. Адвокат рекомендовала ей, насколько возможно, ограничиваться простыми «да» или «нет».
– Вскоре после этого вы вместе с Глорией Бергсон перешли из выставочного зала в заднюю комнату, где размещается багетная мастерская, – проговорила Хейверс, показывая на экран.
Что касалось Педерсена, то он молчал, пристально следя за выражением лица Хлои, и она решила, что детектив пытается угадать, когда она лжет, а когда говорит правду. А может, он хотел понять, какие именно вопросы являются для нее самыми неприятными, чтобы, нащупав такую болевую точку, тут же вмешаться в допрос и попытаться развить успех. В общем, ничего нового, подумала Хлоя с усмешкой. Старая добрая игра «хороший полицейский – плохой полицейский». Что-то подобное она не раз видела в детективных телесериалах.
Хлоя молча смотрела на экран,
