Изола - Аллегра Гудман
Я развернулась и хотела уже прошествовать мимо Роберваля, празднуя победу, но он остановил меня. Не злостью, не силой, а двумя короткими словами:
– Она знает.
– Вы о чем?
– Ее величество уже знает твою историю.
У меня перехватило дыхание.
– Вы ей рассказали.
– Конечно. Во всех подробностях.
Глава 41
Монфоры устроили поистине сказочный пир, но у меня совсем пропал аппетит. Мясо, изысканные вина, засахаренный миндаль были для меня на вкус как бумага. На серебряной посуде поблескивали блики. Хрустальные кубки, прозрачные, как лед, весело сверкали. Столы были украшены павлиньими перьями, которые переливались всеми цветами радуги, но я на них не смотрела: я не сводила глаз с королевы.
Она не была ни молода, ни весела и сидела молча. Ее лицо пугало бледностью, а волосы – черные, как крыло ворона, – были собраны под темную сетку. Наряд у нее был дорогой, но не сверкал тысячей драгоценных камней. У нее было только одно украшение: кулон, сияющий ярко, словно звезда. Королева сидела за самым высоким столом вместе с Монфорами. Они живо ей что‐то рассказывали, а ее величество почти ничего не говорила, только внимательно слушала, склонив голову набок.
Пляски шутов не слишком ее развеселили. И когда музыканты играли на горнах и виолах, она спокойно сидела, сложив руки перед собой. Я находилась в стороне от нее и все же заметила, как она подбадривающе кивает музыкантам, как порой кивают детям. Она казалась просто воплощением выдержки, но в какой‐то момент вдруг поднялась.
Музыка тотчас смолкла. Заскрипели стулья, зашелестели наряды. Сеньор Монфор поклонился королеве, а та направилась к выходу.
Что с ней? Разгневалась на что‐то или просто устала? А может, ей нехорошо? Глядя вслед Маргарите Наваррской, я с ужасом думала о том, что наша с ней встреча не состоялась. Яд Роберваля подействовал. Опекун нашептал ее величеству, что я соблазнила его слугу, переманил королеву на свою сторону. И теперь уже даже неважно, что я скажу.
Когда‐то я стояла у берега и с тоской смотрела, как мимо проплывают корабли моего опекуна. Теперь же, сидя у края стола, я провожала взглядом свой последний шанс. Но тут королева вдруг остановилась и что‐то сказала сеньоре Екатерине, и только потом покинула зал. А мадам Монфор вдруг поманила меня за собой.
Сперва я подумала, что мне просто показалось, но нет: сеньора Екатерина снова поманила меня к себе, и я поспешила за ней и ее падчерицами.
Придворные изумленно следили за каждым моим движением. Еще бы, ведь меня пригласила на разговор сама королева Наварры! По пути к ней в покои я слышала недоуменные шепотки и ловила на себе чужие взгляды. Я высоко подняла голову, но от мысли, что и Роберваль наблюдает за мной, внутри все похолодело.
Каковы мои шансы? Зачем Маргарита меня позвала? С такими мыслями я зашла в комнату, где ее величество сидела на троне. Ее придворные были разодеты в яркие платья, а сама королева в черном наряде напоминала бархатную сердцевину цветка в их окружении.
Сеньора Екатерина представила меня, и я низко поклонилась.
– Подойди ближе, – попросила ее величество слабым и мягким голосом, а вовсе не властным, как я представляла.
Я подошла и встала неподалеку. С этого расстояния было видно, что глаза у Маргариты Наваррской серые и годы уже оставили у нее на лице свой отпечаток. У нее был острый нос и маленький рот с плотно сжатыми губами. На шее поблескивал кулон в виде креста, украшенный тремя рубинами и парой цитринов, а снизу к нему были подвешены три жемчужины, похожие на слезы.
– Маргарита де ля Рок, – произнесла королева.
– Да.
– Говори громче, не бойся, – велела она, впрочем довольно мягко.
– Да, ваше величество.
– Расскажи о себе, – попросила королева, но у меня совсем пересохло в горле. Она ждала правды, а мне совсем не хотелось подтверждать гнусности, которые ей наговорил Роберваль. – Ну же, не бойся.
– Моего отца звали Жан де ля Рок, – начала я. – Он бился за короля в Павии, где и погиб.
Я сказала об этом нарочно, поскольку знала, как предана королева своему брату, но та лишь сухо кивнула.
– Расскажи о своей жизни, – предложила она.
– Я родилась в этом поместье.
Ее величество меня перебила:
– Я слышала, ты много путешествовала.
– Да, однажды мы с опекуном отправились в Новый Свет.
– Сеньора Екатерина и господин Роберваль мне об этом рассказывали. Удивительное приключение.
Я покраснела.
– Приятно слышать такое. Я знаю, что вы собираете подобные истории.
– Да, – радушно подтвердила королева. – И твою уже записала.
Записала! Я не смогла скрыть изумления. Как же так! Записала еще до встречи со мной? Новость поразила меня и напугала. Получается, королева не просто выслушала Роберваля, но и запечатлела его рассказ на бумаге. Мне стало стыдно.
– Я не заслужила такой чести.
– Потому‐то я и попросила о встрече с тобой: люблю разговаривать с моими героями. Мне важно услышать все, что они посчитают нужным сообщить.
Фрейлины королевы улыбнулись, услышав, как многозначительно она произнесла слово «герои», я же подумала: ну и как мне ответить? Что рассказать? Как сдержать негодование и боль?
– Я отвечу на любые ваши вопросы, но у меня одна просьба, – медленно проговорила я.
Королеву, кажется, развеселила моя маленькая дерзость.
– Какая же?
– Сперва прочитайте мне вашу заметку. Пожалуйста. Я не писательница и не ученая, но, услышав ваше сочинение, постараюсь изъясняться так же красиво и четко, как вы. Подайте мне пример.
Королева ответила не сразу, но ее губы тронула улыбка. Маргарита взглянула на меня с интересом, и я поняла, что моя лесть попала точно в цель, ибо ее величество гордится не богатствами и роскошными нарядами, а своими знаниями и рукописями.
– Тогда садись рядом.
Фрейлины тут же расступились, пропуская меня. Сеньора Екатерина уступила мне свой стул подле ее величества.
Один слуга принес ящичек, в котором хранились письменные принадлежности и рукописи королевы, а другой подал ей очки. Фрейлины взволнованно зашептались, радуясь, что выпала возможность послушать, как их государыня читает свои записи. Она же склонилась ко мне и сказала:
– Не робей ты так.
– Да, ваше величество, – ответила я, подняв на нее взгляд.
– Ничего такого уж необычного не происходит, – продолжала она.
Я кивнула, хоть и трудно было с ней согласиться. Разве каждый день выпадает возможность послушать, как сама Маргарита Наваррская читает твою историю?
– Я успокою твою
