Обольстить Минотавра - Наталья Солнцева
В двенадцать позвонил Проскуров, помешал Славкиным размышлениям о загадках истории.
– Началось? – спросил сыщик.
– Кажется, да. Мне назначили встречу.
– Где?
– На месте бывших керосиновых складов. Похитители тоже не лыком шиты, хотят проверить мои слова. Черт тебя дернул посоветовать сказать о складах. Ты хоть знаешь, где они располагались?
– Весьма приблизительно. Да ты не кипятись, Эдик: тот, кто придет на встречу, сам укажет место, а мы просто будем крутиться поблизости, пока он не явится.
– «Мы»? Это вряд ли! Мне велено прийти одному, с деньгами.
– Велика ли сумма?
– Сто тысяч долларов. Я собрал на всякий случай.
Смирнов внутренне ликовал. Его предположения строились на собственных смутных догадках, головокружительных фантазиях Евы и запутанных, противоречивых фактах. Но он попал в точку с керосиновыми складами, следовательно, и со всем остальным! Деньги, о которых говорил Эдик, только повод, придуманный для отвода глаз. Деньги тут ни при чем. Так он и заявил Проскурову, уточнил:
– Когда встреча?
– Через три часа.
«Смело! – подумал сыщик. – Видимо, условия позволяют не опасаться преследования. Преступник идет ва-банк. Упоминание о складах сослужило свою службу».
– Он сказал, если заметит что-то подозрительное, Нану убьют! Как ты думаешь, она еще жива? – тоскливо спросил Эдик.
– Не хочу тебя огорчать…
– Я все понимаю, – не дослушал Проскуров. – И все же использую этот шанс. Оставь меня одного, умоляю! Не вмешивайся. Обещаешь? Жена – моя, мне и решать!
Смирнов колебался. Он учел и такой вариант. Если Эдуард будет непреклонен, придется задействовать еще одно лицо и вообще резко менять сценарий. Хорошо, что есть способ появиться на месте действия неожиданно, использовать эффект внезапности.
«Не будь таким самоуверенным, – оборвал его мысли внутренний голос. – Откуда ты знаешь, что все пойдет именно так, как вы с Евой вообразили?»
«Керосиновые склады! – оправдывался Всеслав. – Я угадал. Та вещица в подземелье, фотографии из «Гюльсары», кирпичи с клеймом «Н», знакомство Феодоры и Владимира на Крите, изгнание бесов монахами Симонова монастыря, минойский фетиш, записки Хованина, исчезновение Наны – все это подкрепляет нашу идею. Да и последний ночной разговор с Корнеевым многое прояснил. Как бы дико ни выглядела наша версия, ее легко проверить и она объясняет все туманные намеки погибшего инженера. Олег не решился изложить историю открыто по той же причине, по какой и я не осмеливаюсь до конца поверить в нее…»
– Не молчи, ради бога! – взывал Проскуров, и сыщик включился в разговор: он все еще держал в руке телефонную трубку. – Пообещай не мешать мне! Объясни только, куда идти. Где эти чертовы склады?
– Никаких складов нет. От них остались только подвалы, а где вход, я не знаю. Если не хочешь брать меня с собой, действуй на собственный страх и риск. Симонов монастырь найдешь? Там завод… – Смирнов подробно объяснил, куда следует идти.
Бывшему спецназовцу долго растолковывать не пришлось: он хватал все на лету. Спросил только, где лучше занять наблюдательную позицию.
– У дороги к пустующим зданиям. Из архивных материалов следует, что вход где-то там. Тот, кто назначил встречу, сам приведет тебя туда. Смотри, не оплошай! Вспомни, чему нас учили.
– Значит, ты врал про эти склады? – разозлился Эдик.
– Не врал, а блефовал. Сыск сродни преферансу, мой друг! Хочешь выиграть, введи в заблуждение противников. И еще одна настоятельная рекомендация: соглашайся на все, что тебе предложат. Иначе Нану ты больше не увидишь.
До встречи Проскурова с неизвестным, если таковая состоится, оставалось чуть меньше трех часов. «Хватит или не хватит?» – прикинул сыщик. Должно хватить. Только он собрался звонить Корнееву, как тот объявился сам.
– Я в Москве, – сообщил бизнесмен. – Утром отвозил Феодору в аэропорт на такси, свою вторую машину взять не рискнул. За город не поеду, тревожно мне что-то. Сын с супругой уже в Рябинках. Все прошло без сучка без задоринки. Она украдкой позвонила мне, как договорились. Муж хочет устроить для нее маленький праздник, отметить годовщину их знакомства, готовится праздничный ужин, костюмированное представление.
– Серьезно? – удивился Смирнов, и еще один фрагмент мозаики занял положенное место в картине происходящего. – А вас на семейный ужин не пригласили?
– Пока нет. Я и не рвусь.
– Владимир ничего не заподозрил?
– Надеюсь, что так. Впрочем, по нему не поймешь. Какая разница? Я собираюсь завтра же поставить его в известность о своем намерении жениться на Феодоре. Думаю, с его стороны препятствий с разводом не будет. Он ее не любит. До сих пор не пойму, зачем он заключил этот брак? Наверное, назло матери.
– Владимир знает о завещании? – спросил Смирнов.
– Нет. Я ему пока не сообщал. Думаю, он не расстроится. Денег у него будет достаточно, чтобы вести тот образ жизни, к которому он привык, а руководить бизнесом сын никогда не стремился. Управлять моими активами сложно, утомительно, да и не по его силенкам.
– Феодора тоже далека от бизнеса, – заметил сыщик.
– Тут другое, – усмехнулся Петр Данилович. – Я хочу сделать ее богатой, чтобы исключить из наших отношений меркантильные мотивы. Кроме завещания, немедленно открою счет на ее имя. Пусть ею руководит не выгода, а любовь, которую я попробую заслужить. Мне осталось не так много лет, зачем наполнять их ложью?
– Разрешите нескромный вопрос. На что вы готовы ради Феодоры?
– На многое, – без запинки ответил Корнеев. – Может быть, на все. Мне ведь уже шестьдесят, я состоялся как руководитель, как деловой человек, как отец семейства. Поставленные цели достигнуты, амбиции удовлетворены. Что еще нужно? Встретить такую женщину, как Феодора, – неслыханная удача для меня. Мы созданы друг для друга.
– Вы поручили мне заботу о ее безопасности. Теперь я нуждаюсь в вашей помощи, чтобы не прибегать к услугам посторонних лиц. Да и сор из избы выносить негоже. Я правильно вас понял?
– Правильно. Что от меня требуется?
– Стать на время богом Дионисом, – усмехнулся Всеслав. – Римляне называли его Вакхом. Знаете такого? Весельчак, балагур, любитель вина, еды и прекрасных женщин. А я буду при вас фавном. Согласны?
Корнеев деликатно кашлянул.
– Вы шутите?
– Я настроен по-деловому. У нас мало времени, Петр Данилович.
