Семь воронов - Маттео Струкул
Пока горел костер, поглощали рассказы, комиксы, новеллы, повести. Вместе выбирали что-нибудь одно и читали до конца. Могли просидеть у огня среди снега и голых деревьев по пять-шесть часов. Не важно сколько, ведь это было их время, и ничего более прекрасного и важного для них не существовало. Раньше – наверное, но не после того, что с ними случилось.
Им не хотелось разлучаться и тем более забывать, как они рисковали жизнью и чуть не умерли. Да и в историях хранилось немало притягательной неведомой силы. Волшебная, чарующая энергия изливалась за пределы страниц и времени, – сказочная и безобидная, пусть и скрывавшаяся в образах и сюжетах жестоких и драматичных. Нагоняющие страх повествования напоминали им, что не все в жизни поддается логике и не все можно предусмотреть в отношениях мужчины и женщины.
В конце концов, ведь одна страшная история их и спасла. Старуха Рауна предупредила всех, и правильно сделала. Зои поверила, какой бы сумасшедшей вначале ни казалась легенда. А поскольку Марко с Лу и так с давних пор верили в древнюю силу, таящуюся в страшных историях, то продолжать верить в них дальше было абсолютно естественным. Ничего более искреннего, чем эта вера, не существовало, по крайней мере для них. Вероятно, именно потому судьба и выбрала Марко. Птенец неслучайно упал в их сад. Ведь Марко верил в очарование древних легенд и фантастических рассказов. А значит, невидимая сила проклятия нашла его. В этом он чувствовал свою связь с Зои.
Лу читала и читала, а он слушал и думал, что никому не дано спасти его, кроме этой девчонки. Отец умер, и дня не проходило, чтобы Марко не вспоминал о нем, но вот по воле судьбы случайно встретил Лу… С первой минуты ему казалось, что они были знакомы всегда.
Он смотрел на ее длинные черные волосы, спутавшиеся на холодном ветру, на спадающую вдоль белоснежной щеки прядь, кончик которой прилип к красным губам. Скользил взглядом по ее серьезному, сосредоточенному лицу – словно Священное Писание в руках держит, – заглядывал в большие лазурные глаза; их цвет напомнил Марко сувенир из майолики – его совсем недавно подарил отцу кто-то из клиентов. Собственно, это было большое блюдо кремового цвета с голубой отделкой. Отец сказал, что сделано оно в Делфте – городе в Голландии, очень далеко отсюда. Так вот, орнамент на том блюде такого насыщенного лазурного цвета, лишь небо может с ним сравниться. И глаза Лу. Марко хотел бы утонуть в них, и не было бы смерти прекрасней. Так ему казалось.
Ветер поднимал клубы снега, но пламя костра не давало подросткам замерзнуть. От его жара молочно-фарфоровая кожа на лице Лу покрылась нежным румянцем. Девчонка стала еще прекрасней.
Марко заметил, что это их состояние, такое близкое, чистое, искреннее, – лучшее средство, залечивающее раны. Не нужно ничего говорить, а только слушать, как другой читает. А потом вместе молчать.
Молчание им помогало.
Таков был их обычный ритуал.
И слова, сказанные за них историями, тоже были важны.
Ведь после того, что произошло, обоим требовалось время, чтобы снова обрести собственные слова. Так что эта ранимая близость являлась единственным способом, помогающим им обоим вернуться к жизни.
54. Мятежный дух
Рауна издалека заметила ее приближение. Февраль только начался, снег пролежит еще долго. Ровно месяц миновал с тех событий, что перевернули жизнь обитателей Раука.
Старуха стояла на пороге, пока Зои наконец не подошла совсем близко.
– Ты добиралась пешком, – констатировала Рауна.
Зои глянула на нее и ответила в том же духе:
– Не совсем. Меня немного подвезли.
Она еще месяц назад привыкла, что в их разговорах нет места светским любезностям. Зачем тратить время на излишние церемонии? И все же ей захотелось поправить старуху:
– И тебе добрый день, как бы там ни было. Мне кажется, у тебя все неплохо.
Трактирщица улыбнулась.
– В моем возрасте каждое слово может стать последним, поэтому прежде, чем произнести его, лучше подумать, стоит ли говорить. Ты оставила машину в Беллуно?
– Уже знаешь.
– Точно, знаю, но мне хотелось, чтоб ты подтвердила.
– В гараже. А сейчас я здесь, как и обещала.
– Старый охотничий дом, о котором я говорила, как ты помнишь, никуда не делся. Конечно, придется его подправить, да и в лесу теперь снега по пояс, так что будет чем заняться.
– У меня полно времени, я же уволилась из полиции, больше не инспектор.
– И что тебе на это сказали?
– Что от меня будет больше пользы как от консультанта.
– Понятно.
– После случившегося я не смогла бы работать на прежнем месте.
– Еще бы мне не знать.
– И мой начальник предпочитает задействовать меня в случаях, если вдруг повторится происшествие, подобное тому, что произошло здесь месяц назад, – нечто не поддающееся логике или разуму.
– Очень мудро с его стороны.
– Я не оставила ему выбора. Теперь пойду.
– Будешь спускаться хоть иногда?
– Наверное, да. Хотя Лунная гора, по сути, призвала меня к себе.
– Да я вижу… Есть в тебе что-то необычное, девонька. Похоже, природный мятежный дух нашел пристанище в твоем сердце.
– Не знаю.
– Узнаешь когда-нибудь.
Зои покачала головой.
– Пошла я.
– Всего хорошего, пусть жизнь в лесу будет тебе в радость.
Шагая к Лунной горе, Зои поразмышляла над словами Рауны и поняла, что та права. По правде говоря, мятежный дух всегда жил в ней, даже если прежде она не хотела этого признавать. Подумала, что иначе не сумела бы принять всё, что произошло с ней.
После ее встречи со стаей императорских воронов те исчезли. Но ужас, который они вселяли в людей, переживших жуткую смерть родных или соседей, заставил комиссара Казагранде скрыть факты. Он объявил, что все погибшие – жертвы свирепой снежной бури, которая на несколько дней оторвала маленькое селение Раук от всего мира, а глаз лишились после кончины. Спустя неделю в лесу обнаружили мужчину: это оказался инспектор Дал Фарра. Он нес чепуху, говорил отрывочными фразами, проявлял верные признаки безумия. Так что пришлось поместить его в психиатрическую больницу.
И это обстоятельство частенько напоминало комиссару о том, что в действительности произошло. Ему пришлось принять необъяснимый характер этого из рук
