Честное предупреждение - Майкл Коннелли
— Есть ли в этой квартире какие-либо её вещи? — спросил он.
— Нет, — возразил я. — Какие вещи?
Он проигнорировал мой вопрос и задал свой.
— Где вы были в прошлую среду вечером?
— Вы шутите, да?
— Нет, не шутим.
— В какое время в среду?
— Скажем, между десятью вечера и полуночью.
Я знал, что был на семинаре Артура Хэтэуэя о том, как облапошивать людей, как раз до 22:00 — начала этого временного окна. Но я также знал, что это был семинар для мошенников, а значит, официально его не существовало. Если детективы попытаются проверить эту часть моего алиби, они либо не смогут подтвердить существование семинара, либо не найдут никого, кто подтвердил бы мое присутствие, потому что это означало бы признать их собственное участие. Никто не захочет этого делать. Особенно после публикации статьи, которую я только что сдал.
— Э-э, я был в машине примерно с десяти до десяти двадцати, а потом был здесь.
— Один?
— Да. Послушайте, это безумие. Я был с ней одну ночь год назад, и мы не поддерживали контакт. Ничего не вышло у нас обоих. Вы понимаете?
— Вы в этом уверены? Насчет вас обоих?
— Уверен. Я ей не звонил, она мне не звонила. И я больше никогда не видел её в «Мистрале».
— И что вы по этому поводу чувствовали?
Я нервно хохотнул.
— Что я чувствовал по какому поводу?
— Что она вам не перезвонила?
— Вы слышали, что я сказал? Я не звонил ей, она не звонила мне. Это было взаимно. Просто из этого ничего бы не вышло.
— Она была пьяна той ночью?
— Пьяна — нет. Мы выпили пару коктейлей в баре. Я оплатил счет.
— А здесь? Еще выпили или сразу наверх?
Мэтисон указал на потолок.
— Здесь мы не пили, — сказал я.
— И всё было по обоюдному согласию? — уточнил Мэтисон.
Я встал. С меня было довольно.
— Слушайте, я ответил на ваши вопросы, — сказал я. — И вы зря тратите время.
— Мы сами решим, зря мы тратим время или нет, — жестко сказал Мэтисон. — Мы здесь почти закончили, и я был бы признателен, если бы вы сели обратно, мистер Микэвой.
Он снова произнес мою фамилию неправильно, вероятно, намеренно.
Я сел обратно.
— Я журналист, ясно? — сказал я. — Я освещал преступления, писал книги об убийцах. Я знаю, что вы делаете: пытаетесь выбить меня из колеи, чтобы я в чем-то признался. Но этого не произойдет, потому что я ничего об этом не знаю. Так что, пожалуйста…
— Мы знаем, кто вы, — перебил Мэтисон. — Думаете, мы приехали бы сюда, не зная, с кем имеем дело? Вы тот парень из «Бархатного гроба», и, для справки, я работал с Родни Флетчером. Он был моим другом, и то, что с ним случилось, — полное дерьмо.
Вот оно что. Причина враждебности, сочившейся из Мэтисона, как смола из дерева.
— «Бархатный гроб» закрылся четыре года назад, — сказал я. — В основном из-за истории с Флетчером, которая была на сто процентов правдивой. Невозможно было предвидеть, что он сделает то, что сделал. В любом случае, сейчас я работаю в другом месте и пишу статьи о защите прав потребителей. Я больше не в криминальной хронике.
— Рад за вас. Можем мы вернуться к Тине Портреро?
— Там не к чему возвращаться.
— Сколько вам лет?
— Уверен, вы и так знаете. И какое это имеет отношение к делу?
— Вы кажетесь староватым для неё. Для Тины.
— Она была привлекательной женщиной и старше, чем выглядела или говорила. Мне она сказала, что ей тридцать девять, когда мы встретились в тот вечер.
— Но в этом и суть, верно? Она была старше, чем выглядела. А вы, мужик за пятьдесят, подкатываете к дамочке, думая, что ей тридцать с хвостиком. Жутковато, если спросите меня.
Я почувствовал, как мое лицо заливается краской от смущения и возмущения.
— Для протокола: я к ней не «подкатывал», — сказал я. — Она взяла свой «Космополитен» и сама подошла ко мне через бар. Так всё началось.
— Молодец, — саркастически заметил Мэтисон. — Должно быть, ваше эго встало по стойке смирно. Итак, вернемся к среде. Откуда вы ехали в те двадцать минут, которые, по вашим словам, провели в машине по пути домой?
— Это была рабочая встреча, — ответил я.
— С людьми, с которыми мы можем поговорить и подтвердить это, если понадобится?
— Если до этого дойдет. Но вы…
— Хорошо. Тогда расскажите нам снова о вас и Тине.
Я понимал, что он делает. Скачет с вопроса на вопрос, пытаясь держать меня в напряжении. Я писал о копах почти два десятка лет для двух разных газет и блога «Бархатный гроб». Я знал, как это работает. Любое малейшее расхождение в пересказе истории — и у них будет то, что им нужно.
— Нет, я уже всё вам рассказал. Хотите получить от меня больше информации — давайте информацию сами.
Детективы молчали, видимо, решая, стоит ли идти на сделку. Я влез с первым вопросом, который пришел в голову.
— Как она умерла? — спросил я.
— Ей свернули шею, — ответил Мэтисон.
— Атланто-затылочная дислокация, — добавил Сакаи.
— Что, черт возьми, это значит? — спросил я.
— Внутренняя декапитация, — пояснил Мэтисон. — Кто-то развернул её голову на сто восемьдесят градусов. Скверный способ уйти из жизни.
В груди начала нарастать тяжесть. Я не знал Тину Портреро за пределами того единственного вечера, что был с ней, но не мог выбросить из головы образ женщины — освеженный фотографией, показанной Сакаи, — убитой таким ужасным способом.
— Как в том фильме «Изгоняющий дьявола», — сказал Мэтисон. — Помните? Где у одержимой девочки голова крутилась вокруг своей оси.
Это не помогло.
— Где это случилось? — спросил я, пытаясь отогнать эти образы.
— Домовладелец нашел её в душе, — продолжил Мэтисон. — Ее тело закрыло слив, вода перелилась через край, и он пришел проверить. Нашел её, вода всё еще бежала. Это должно было выглядеть как падение, но мы-то знаем лучше. Нельзя поскользнуться в душе и сломать шею. Не так.
Я кивнул, словно это была полезная информация.
— Ладно, послушайте, — сказал я. — Я не имею к этому никакого отношения и не могу помочь вашему расследованию. Поэтому, если других вопросов нет, я бы хотел…
— Есть еще вопросы, Джек, — сурово сказал Мэтисон. — Мы только начинаем это расследование.
— И что? Что еще вы хотите от меня узнать?
— Вы же репортер и всё такое, знаете, что такое «цифровой сталкинг»?
— Вы имеете в виду социальные сети и отслеживание людей через них?
— Я задаю вопросы. Вы должны
