Убийства в «Потерянном раю» - Эдогава Рампо
– Что вы! Прошу прощения. Просто мне не верится, что такой впечатлительный и слабый духом человек, как вы, способен на столь страшное деяние, пусть даже и во сне. И еще кое-что не дает мне покоя. Пожалуйста, не сердитесь и выслушайте меня. Когда оказываешься в моем положении, отвергнутым обществом, поневоле становишься подозрительным, так что… Вы никогда не думали в таком ключе? Лунатизм – болезнь, которую пациент никак не может установить самостоятельно. Даже если он бродит или разговаривает во сне, когда наступает утро, он об этом не помнит. Только после того, как окружающие укажут ему на нее, он начинает впервые задумываться: «А не лунатик ли я?», верно? По словам врачей, существует множество физических обоснований для лунатизма, но лишь сами приступы окончательно указывают на болезнь. Может, это потому, что я недоверчивый человек, но мне кажется, вы слишком легко поверили, что страдаете от лунатизма.
Ибара ощутил смутное беспокойство. Не из-за слов Сато, а скорее из-за облика собеседника, такого жуткого на вид… Нет. Из-за того, кто скрывался за ним. Сделав над собой усилие, Ибара преодолел это чувство.
– Понимаю. Я тоже сомневался, когда приступы только начались. Молил всех богов, чтобы все оказалось ошибкой. Однако после того, как приступы случались так часто и в течение такого длительного времени, разве не нелепо было тешить себя подобной надеждой?
– Кажется, вы не заметили одного очень важного обстоятельства. Того, что непосредственных свидетелей ваших ночных похождений немного. Если хорошенько подумать и сложить – всего один.
Ибара понял, какую неслыханную идею вообразил его собеседник. То действительно было страшное предположение, которое вряд ли пришло бы в голову человеку ни с того ни с сего.
– Один, говорите? Нет-нет, это совершенно не так. Я же говорил, меня видели со спины, когда я заходил в чужие комнаты, слышали шаги в коридоре посреди ночи… И на кладбище меня видели, хотя я и позабыл уже имя того человека. К тому же в моей комнате появлялись чужие вещи, а мои личные вещи оказывались в самых неожиданных местах вдали от моего жилища. Какие уж тут сомнения. Ведь вещи не могут сами по себе менять местоположение, согласитесь.
– Вот как раз то, что постоянно оставались вещественные улики, и выглядит подозрительно. Подумайте сами. Вещи мог переложить кто угодно, не только вы. К тому же, пусть вы и сказали, что было много свидетелей, но ведь и в случае с кладбищем, и в других есть неопределенное суждение в духе «видели издалека». Заметив подозрительную фигуру в темноте посреди ночи, люди, зная, что вы страдаете лунатизмом, скорее всего приняли бы ее за вас. Даже если на самом деле они ошибались. Ложные слухи распространялись все дальше и дальше, и люди, нисколько не боясь, что их за это осудят, из лучших побуждений мгновенно сообщали вам любую новую информацию – согласитесь, это очень по-человечески. Если рассуждать в таком ключе, появляется мысль: возможно, и множество людей, бывших свидетелями ваших приступов, и большое количество вещественных улик – все появилось благодаря задумке одного-единственного человека. Несомненно, это очень искусная уловка. Но какой бы убедительной она ни была, подделка – всего лишь подделка.
Ибара с отсутствующим видом смотрел на Сато, как человек, которого застали врасплох. Кажется, ему не хватало сил даже додумать до конца преподнесенную мысль.
– В общем, я думаю, все это было хитроумной и тщательно продуманной уловкой вашего друга, Кимуры. По каким‑то причинам он во что бы то ни стало хотел стереть с лица земли того старика, убить его своими руками. Однако как искусно ни обставь убийство, все равно следствие не закончится, пока не найдется преступник, так что лучше подготовить замену настоящего убийцы. И желательно так, чтобы этот человек не сильно пострадал. Это всего лишь предположение. Но если предположить, что Кимура оказался в такой ситуации, разве устроить спектакль и выставить лунатиком доверчивого и слабого духом человека вроде вас не было для него лучшим выходом из положения? Давайте попробуем подтвердить эту теорию. Итак, человек по фамилии Кимура, увидев подходящую возможность, солгал вам о ночном визите. И какое удачное совпадение – оказалось, что в детстве вам случалось ходить и говорить во сне. Первая же попытка увенчалась успехом. Тогда Кимура начал пускать в ход остроумные уловки: крал вещи из чужих комнат и подкладывал вам, незаметно прихватывал ваши личные вещи, а затем подбрасывал их куда‑нибудь, бродил по кладбищу, по коридору и другим местам, притворяясь вами, и все больше укреплял вашу уверенность. Добившись того, что в наличие у вас лунатизма поверили и вы сами, и все ваше окружение, Кимура убил старика, подбросил вам в комнату имущество убитого, а на месте преступления оставил вашу вещь. Разве такое предположение не логично? Нет ни единого противоречия, верно? И в итоге все закончилось вашей явкой с повинной. Для вас это стало тяжким грузом, но, наверное, преступник тогда посчитал, что правосудие обойдется с вами милосердно ввиду очевидной невиновности и неосознанности преступления. Да и вас случившееся не должно было так уж сильно мучить, раз уж во всем виновата болезнь. Кимура наверняка верил в это. Думаю, он ничего не имел против вас лично и действовал без злого умысла. И если бы он сейчас услышал ваше признание, то очень пожалел бы о содеянном.
Ох, похоже, я наговорил лишнего. Пожалуйста, не подумайте обо мне плохо. Просто, когда я выслушал вашу историю, мне стало вас жаль, я забылся и спонтанно выдал странную теорию. Но разве вам не станет легче, если думать так о происшествии, которое двадцать лет жестоко вас терзало? Конечно же, все это лишь догадка. Однако догадка эта логична и вполне достоверна, разве этого недостаточно, чтобы облегчить ваши страдания?
Почему человеку по имени Кимура непременно нужно было убить того старика? Этого я, конечно же, знать не могу, это ведомо только самому Кимуре, но наверняка у него имелся какой‑то очень серьезный тайный мотив. Например, дайте подумать, что‑то вроде кровной мести…
Заметив выражение смертельно побледневшего лица Ибары, Сато неожиданно оборвал разговор и потупился, словно в страхе. Двое долго сидели в тишине друг напротив друга. Зимние дни коротки – уже смеркалось, свет, пробивавшийся сквозь сёдзи, потускнел, и в комнате потянуло холодом.
Вскоре Сато робко попрощался и поспешно удалился – это было больше похоже на бегство. Ибара даже не проводил его взглядом. Сидя на том же месте, он пытался усмирить растущий в душе гнев. Изо всех сил он старался не терять благоразумие после
