Призраки воды - С. К. Тремейн
Поздно.
Невнятный звук переходит в судорожное хлопанье, приближается — и вот это нечто у меня прямо перед носом. Не то птица, не то летучая мышь, оно энергично, отчаянно хлопает крыльями, кожистыми и при этом в перьях, оно испускает затхлый, едкий запах. Существо бешено бьет меня по глазам. Я могу лишь чувствовать и обонять это омерзительное летающее существо, это животное, которое царапает мне глаза.
— Хватит!
Существо хлопает крыльями. Оно, должно быть, отчаянно пытается добраться до меня или пробраться сквозь меня, я словно бы представляю собой некую преграду.
— Помогите!
И наконец — голос. Вот. Да.
— Эй?
Существо все еще хлопает крыльями, но уже меньше, уже меньше.
— Помогите!
Снова голос, громче:
— Каренза?
Малколм. В полумрак падает квадрат света. Я смотрю вверх, щурюсь. Существо внезапно исчезло. А это что — слышно, как оно улетает? Может, это сова? Ворон? А еще вероятнее — случайно залетевший сюда голубь. Скачут тени, да, существо куда-то делось.
— Я здесь, внизу. Выпустите меня! Пожалуйста!
— Так поднимайтесь!
Повторять мне не нужно. На ватных ногах я карабкаюсь по склизким холодным ступенькам, попадаю в желтый свет холла, и он ослепителен.
Малколм Тьяк изумленно смотрит на меня. Он поражен.
— Что вы там…
Отряхиваясь, я смотрю ему в глаза, я не позволю себя унизить.
— У вас в доме призраки, — отвечаю я.
19
Мы сидим на кухне. Мой телефон заряжается. Я заряжаюсь — заново собираюсь с духом.
— Это, наверное, летучие мыши, — передернувшись, говорит Малколм.
— Скорее всего.
— Там наверняка есть летучие мыши, я редко туда спускаюсь. Подвалы тянутся один за другим. Возможно, они связаны с шахтами.
— Я видела.
Он качает головой.
— Но объясните мне еще раз: призраки? Что вы имели в виду? Вы человек науки, врач, психолог, потому что вы хотите сказать?
Я стараюсь, чтобы голос не дрожал.
— Я хочу сказать, что это то, что является обитателям Балду, — по крайней мере, Соломону. Я видела, как он беседует с матерью, со своей умершей матерью, в состоянии… чуть ли не… автоматизма.
— А это что значит?
— Он был не в себе. Оцепенел. У него явно зрительные и слуховые галлюцинации — может быть, следствие горя. Но он видит и слышит что-то особенное. Возможно, это парейдолическая иллюзия[53]. И…
— А на человеческом языке?
— Он видит призрак матери, привидение. Необязательно верить в привидения — я точно не верю, — чтобы принять тот факт, что многим людям видится нечто. Боюсь, что Соломон как раз и видит такое нечто. Не исключено, что он видит Натали.
Малколм смотрит на меня как на полоумную, качает головой.
— Ладно, как скажете. Надо разобраться, кто над вами так подшутил. Наверняка один из них. В доме больше никого нет. А Молли, значит, свалила за травкой. Это на нее похоже — все бросить и свалить за травкой.
Он подходит к двери кухни и громко кричит:
— Грейс! Соломон! Спуститесь!
Я буквально чувствую, как вибрирует дом, — голос, наверное, проник в каждый его уголок. Даже в хозяйственные постройки.
Через три минуты дети уже в кухне. Малколм заставляет обоих стоять, как в зале суда, потому что сейчас они для своего отца обвиняемые.
— Грейс, Соломон, это вы заперли Карензу в подвале?
Оба мотают головой, оба молчат. Я внимательно смотрю на Соломона, пытаюсь оценить как профессионал. Милый, даже очень, но явно лжет. Интересно, видит ли это Малколм. Должен же он знать собственных детей.
— Спрашиваю еще раз, Соломон. Отвечай. Это ты запер Карензу в подвале?
Солли что-то бормочет — похоже, ему стыдно. Глаза опущены.
— Нет, папа. Нет. Ну пап…
— Тогда кто? Твоя сестра? Каренза думает, что ее могла запереть твоя сестра. Грейс! Отвечай.
Грейс бросает взгляд на меня, потом на отца.
— А почему я должна отвечать?
— Потому что я твой отец! — рявкает Малколм. — Я задал тебе вопрос, так отвечай.
Грейс надувает губы, передергивает плечами:
— Ну да. Я заперла.
Малколм тяжко вздыхает:
— Отлично. — Смотрит на меня с виноватым выражением, потом снова поворачивается к своей заблудшей дочери: — Ну хорошо, Грейс. Почему ты это сделала?
Грейс снова бросает на меня взгляд, прежде чем ответить.
— Потому что это смешно. Умная дама в страшном подвале, уу-у. Я знала, что она хочет заглянуть в подвал, вот и открыла дверь, чтобы раззадорить ее. Дверь я захлопнула, когда она…
— Но зачем? — перебивает отец. — Зачем тебе такой ужасный розыгрыш?
— Затем, что она довела Соломона до слез! — внезапно выкрикивает Грейс. — Из-за мамы.
Малколм молчит. Все молчат. Мне не по себе, я и правда довела Соломона до слез, а Грейс, с ее злорадной холодной мстительностью, вызывает у меня восхищение. Не могу избавиться от мысли: неужели эта девочка настолько умна, неужели способна про считывать настолько вперед? А может, она имеет отношение и к смерти матери? Предположим, она, пусть и подсознательно, подозревает, что она Малколму не дочь. Могла бы она возненавидеть мать за то, что та предала отца, и за обман, который длится всю ее жизнь? В качестве мотива — возможно, но доказательств тому нет.
— Хватит, Грейс, — говорит наконец Малколм. — Я спрашиваю серьезно и жду серьезного ответа.
Грейс протестующе взмахивает рукой:
— Я не шучу. Я ее заперла. Вот поэтому. Поймала в мышеловку, как мышь на сыр. Потому что она довела Солли до слез.
Малколм смотрит на дочь тяжелым, озадаченным взглядом и заключает:
— Ну хорошо, я с тобой потом разберусь. Будьте добры, отправляйтесь оба к себе. Но сначала, Грейс, извинись перед Карензой.
Грейс с холодной улыбкой смотрит на меня:
— Извините, Каренза.
— Ничего. — Хотя на самом деле мне хочется сказать: “Молодец, сообразительная девочка”.
Малколм взмахом руки отпускает детей. Соломон уносится со скоростью футбольного вингера или спасающегося бегством. Грейс удаляется с достоинством. С торжествующей улыбкой, адресованной мне напоследок.
Когда дети уходят, Малколм смотрит на меня, явно собираясь что-то сказать, но я опережаю его:
— Малколм, почему вы всегда запираете дверь в подвал?
— Потому что там опасно, ступеньки скользкие. Вы теперь и сами знаете.
— И все?
— Нет, конечно. Мы его почти не используем. Мои мать с отцом его никогда не использовали. Там слишком сыро. Они всегда запирали дверь.
— Но ключ от него имеется?
— Ну да, обычно он висит на пробковой доске справа от кухонной двери. Вон там, видите?
Я вытягиваю шею — да, в холле, прямо у кухонной двери, есть пробковая доска.
— Грейс
