Искатель, 2006 № 11 - Журнал «Искатель»

Китайгородцев не успел додумать эту мысль до конца, потому что хлопнула входная дверь. Потемкин вздрогнул. Китайгородцев быстрым движением взял в руку нож.

Шаги. Открылась дверь. Вошел человек, припорошенный снегом. Всмотрелся, потому что в комнате царил сумрак — за окнами еще не слишком развиднелось. Сказал:

— Здравствуйте вам!

Стянул шапку с головы. И только сейчас Китайгородцев его признал.

— Алеша! Здравствуй!

Алексей приблизился.

— Присаживайся! — пригласил Китайгородцев.

— Где мама?

— Это твой знакомый? — спросил Потемкин у Китайгородцева.

Он такого страху натерпелся за последние несколько недель, что появление любого незнакомого персонажа рядом с собой воспринимал, похоже, как угрозу своей безопасности.

— Да, — коротко ответил Китайгородцев.

— А какая мама? — спросил Потемкин.

Он ничего не понимал.

— Это тот парень, который вам звонил вчера, — пояснил Китайгородцев. И неожиданно увидел растерянность во взгляде собеседника. Потемкин потерял нить разговора, как будто каждое новое объяснение ничего ему на самом деле не проясняло, а все больше его запутывало.

— Я вам звонил? — удивленно спросил Алексей, глядя на Потемкина. — А вы кто?

— Это Потемкин Иосиф Ильич, — запоздало представил гипнотизера Китайгородцев. — Я тебе о нем рассказывал.

Потемкин улыбнулся кривой улыбкой утомленной славой знаменитости.

— Потемкин?! — не поверил Алексей.

— А что — не похож? — невесело пошутил Китайгородцев.

— Я заходил на сайт, — растерянно сказал Алеша. — Там, в Интернете, есть фотографии Потемкина…

Он замолчал, не зная, что дальше говорить. Ведь очевидно, что у этого Потемкина с тем, который на фотографиях в Интернете, нет ничего общего…

В мозгу у Китайгородцева будто щелкнул какой-то рычажок.

Он действовал автоматически.

Как робот.

Нож лег в ладонь.

Враг был начеку.

Хотел подняться.

Нельзя ему позволить встать.

Ножом — в лежащую на столе ладонь врага. Нож через ладонь прошел, словно сквозь лист бумаги. Пригвоздил руку к столу.

Враг взвыл.

Его правая рука под столом.

Опасно.

Бить в лицо, пока он в шоке.

А в это время враг, превозмогая боль, вскинул правую руку.

Травматический пистолет в руке.

Стол опрокинуть на него.

Китайгородцев перевернул тяжеленный стол, как пятикилограммовый табурет. И вместе со столом опрокинулся на пол враг.

Выстрел.

Запоздал.

Резиновая пуля зло чмокнула в потолок.

А второго выстрела не было. Китайгородцев налетел на своего врага и молотил кулаками его голову, превращая лицо в месиво. Очнулся он поздно. Поверженный враг лежал в луже крови. Китайгородцев повел вокруг безумным взглядом. Увидел белое как полотно лицо Алеши. Тот застыл от ужаса. Даже не мог убежать. И когда забрызганный кровью Китайгородцев обернул к нему свое страшное лицо, Алеша не выдержал и заплакал. Он размазывал слезы по щекам и умолял:

— Не убивайте меня, пожалуйста!!! Не надо!!! Я вас прошу!!! Не убивайте!!!

— Он пришел, — сказал Потемкин. — Я спал. Он разбудил. Он сказал, что убьет меня. Я все ему рассказал, что знал. Простите! Он спрашивал меня еще. Он хотел знать, где Михаил. Я не мог объяснить. Я не помнил, как называется тот населенный пункт. Он спросил, сможете ли показать вы. Я сказал, что вы наверняка сможете. Простите! Он сказал, что я должен заставить вас поверить в то, что он — это я. Я говорил ему, что это невозможно. Он сказал, что знает, как я однажды заставил мужа не узнавать жену. Это правда. Тот муж на сеансе думал, что его жена — совсем другая женщина. Он целовал ее. Настоящая жена плакала. Это было. Еще он показал мне пистолет. Он меня ставил на колени и хотел убить. Я согласился. Простите! Я сказал ему, что можно погружать в транс во сне. Потом вы пробудитесь, он будет рядом, и для вас он — это буду я. Простите!

Потемкина трясло. То ли от страха перед Китайгородце-вым, то ли оттого, что он столько времени провел связанным в выстуженном багажнике автомобиля, то ли от вида неподвижного окровавленного тела на полу.

— Простите!!!

ПЕРВОЕ ЯНВАРЯ.

ЧЕРЕЗ ПОЛТОРА МЕСЯЦА ПОСЛЕ УБИЙСТВА

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ КИТАЙГОРОДЦЕВ

Новый клиент хочет на кладбище. Десять часов утра. Москва спит после безумной новогодней ночи. Праздник у людей. А у клиента горе. Что-то с кладбищем у него связано. Первого января в десять часов утра — на кладбище! Елы-палы, как несправедлива к некоторым людям жизнь. Настоящий босс, я видел в офисе, как перед ним трясутся подчиненные. Буквально. До обморока. При мне бухгалтер хлопнулась. Я лично ее в чувство приводил, потому что все растерялись. У него денег немерено, он перед Новым годом подарки близким подбирал, так потраченная сумма могла бы составить счастье какой-нибудь красивой, но бедной девушке. Можно было бы сказать, что он состоялся и что он успешен, — если бы он сейчас водку дома пил или в своей кровати спал, а не ехал бы на кладбище по до неправдоподобия пустым московским улицам.

Ваганьковское. Ворота заперты, вижу издалека…

— Подъезжаем.

— Принято.

Ворота открываются. Въезжаем. Наши. Больше никого. Дорожка. Не расчищена. Следы от внедорожника. Вот внедорожник. Стоит Лапутин. Здесь. Выходим. Я первый. Дверца. Клиент…

— Осторожно, скользко.

Почему не посыпали песком? Надо попенять Лапутину. Позже. Зато тропинку протоптали. Молодцы. Лапутин. Клиент. Потом я. Слева, справа — наши контролируют. Я их вижу. Кладбище пустынно. Одно удовольствие работать. Ага, вот. Вокруг могилы снег вытоптали напрочь. Наши проверяли. Цветы. Клиенту в руки. Не смотреть в глаза. Скорбь. Да, так вот насчет проверок. Котляковское кладбище всех научило. Взорвали прямо на могиле. Было много жертв. Теперь охрана не подпустит клиента к памятнику близко, пока не прозвонит все окрестные могилы. Кто тут у нас? Анастасия Игоревна. Тридцать лет с хвостиком. А он у нас Игорь. Дочь. Дата смерти. Первое января. Как легко злодейка-жизнь праздник превращает в сплошную непрекращаюшуюся скорбь. Семь лет назад. У него праздника не было уже семь раз. И никогда уже не будет… Справа. Наш. Приблизился. Знак ему — контролируй! Понял. Отошел. Не расслабляться. Клиент без шапки. Застудится. Надеть, конечно, не заставишь. Хотя бы встать за ним так, чтобы прикрыть от ветра… Жена его в больнице. Совсем слабая она. Это после смерти дочери, конечно. Счастья нет и никогда уже не будет… Мороз сегодня. Застудится. Надо все-таки сказать…

— Извините, пожалуйста, Игорь Александрович. Морозно. Шапку бы надели…

— Отойди!

— Хорошо. Но Наталья Фроловна в больнице. Если вы не дай бог сляжете…

Надел. А мог бы наорать. Пронесло на этот раз. Всякое бывает. Цветы. Розы. Положил прямо на снег. Красиво. Но бесполезно. За эти семь лет цветов на могилу дочери переносил, наверное, больше, чем подарил ей за тридцать лет ее короткой жизни. Горе…

— Первый. Чисто.

— Шестой.