Дубовый Ист - Николай Николаевич Ободников
Небо за окнами расцвело молнией. Спортзал залил жгучий неестественный свет.
Глаза Томы отыскали блеснувшую деталь — и тут же потеряли ее во мраке. Наверное, Томе стоило попытаться понять, кто перед ней, но ее животное начало само уцепилось за этот холодный и опасный образ.
Занесенный нож.
Тома всхлипнула, когда сталь пробила ей грудь.
Внутри как будто что-то лопнуло. Девушка со стоном рухнула на пол. Попыталась сжаться в комок, сдвигая древесную стружку, которую ошибочно приняла за скрученные листья сухого чая. Или за лепестки роз.
Раскаты грома прозвучали как чудовищный хохот.
— Ты че, хейтишь меня? Подчинись моей красоте! — Тома дрожала от изумления и боли. — Разве меня не жалко? Меня должно быть жалко, ты, обсоска! Подчинись!
Тень замерла. Она тяжело сопела, возясь с ножом в руке. Опять прорезался голос.
— Тебя так легко ненавидеть — но я не могу. Потому что нельзя ненавидеть говняную фальшивку. Ты ненастоящая. — Тень поежилась, сотрясаясь в приступе истерии. — Ты фейк! Вброс! Мертвая марка на конверте, который я отправлю обратно в ад! Теперь-то поняла, куда тебе дорожка?!
— Ты уже подчинилась, — вдруг равнодушно сказала Тома, и тень вздрогнула.
Вскинутая холодная сталь зажала на себе еще один отблеск молнии.
Тень наседала, забирая жизнь девушки под удары громовых барабанов.
Теперь обида и разочарование выплескивались через рот Томы вместе с кровью. Она едва понимала, что умирает под какой-то дикий стишок. Тома уронила голову, не в силах держать ее или сопротивляться. Взгляд остановился на зеркале. Умиравшая там девушка была прекрасна. Настоящее белоснежное чудо с черными волосами и кукольным лицом.
Такая красота просто обязана жить вечно.
2.
Воан не любил дождь. Он не понимал удовольствия подремать или почитать под шум капель. Ему под шум капель доводилось разве что видеть, как сквозь решетку ливневой канализации утекает кровь. А это не та картина, которая навевает дремоту. В одних дождь пробуждает праздность, а других гонит к курятникам, чтобы они передушили там курочек. Хуже, когда такая дождевая лиса убивает, потому что она бешеная. Потому что ловит кайф и, возможно, онанирует при этом.
Мысли о психологии убийц приходили именно в дождь, как неутомимые почтальоны в плащах. И прямо сейчас эти мрачные глашатаи роились в голове Воана, завывая о привычках всяких подонков, коих он повидал десятками. Тридцать один год — слишком мало для этой земли — и вполне достаточно, чтобы поминутно выискивать под ногами капкан.
«Дефендер» шелестел шинами по асфальту, ползя куда-то под серым, рыхлым небом. Среди деревьев, стискивавших дорогу с двух сторон, растекался утренний туман, цементируя лес подобием полупрозрачного клея.
Управляя машиной, Воан с мрачным видом размышлял. Он направлялся в какую-то расчудесную школу-пансион под названием «Дубовый Ист». Как раз таки из-за убийства.
— «Дубовый Ист»! — вырвалось у Воана. — Да вы там с ума посходили.
Он замолк, успокаивая себя.
Это всего лишь закрытая школа. Очередной элитный заповедник, где в чистоте и молитвах содержатся юные особи, коих разводят на прокорм корпорациям-свиноматкам. Но что-то пошло не так, и убили старшеклассницу. Вероятно, молитвы не сработали. Или кто-то забыл протереть за собой стол.
Чтобы попасть сюда, Воану пришлось добраться до Шатуры, городка в Мещерской низменности. Оттуда он поехал к поселку Черусти и уже там проложил маршрут к школе. Эта часть Подмосковья напоминала Воану ненастную и мрачную сказку, битком набитую похитителями и лисами-убийцами.
Он взял карту с пассажирского сиденья. Места были глухими, так что интернет сделал ручкой. Воан ощущал себя первооткрывателем. Чумазым дикарем. Но так даже лучше. Чтобы найти убийцу, нужно протопать по его кровавому болоту и присесть рядом. Возможно, выкурить вместе сигаретку.
Неожиданно в голове Воана всплыл Ледовских.
— Тебе-то хрена ли надо? — проворчал Воан.
Говоря начистоту, тот разговор начался примерно так же. Воан вошел в кабинет и без приглашения плюхнулся в одно из кресел.
— Ну и хрена ли тебе надо, Дмитрий Валерьевич?
Ледовских смотрел с раздражением и сочувствием.
— Вот знаешь, Иван, есть определенный набор клише, которые я ненавижу. Одно из них — разговор со слов «я всё понимаю». И что же мне делать? Потому что я всё понимаю, но это уже перебор. У тебя есть своя работа. Наша, если угодно. А трудишься ты на благо государства. На благо — а не во вред, ломая всем руки!
— И носы?
— Да, черт возьми, и носы!
Имя Воана вызывало определенные трудности. Произнося его, человек как будто терял связь с собственным языком. Воан разрешал называть себя Иваном. Однако тогда это почему-то вывело его из себя.
— А что именно перебор? — огрызнулся Воан. — Что в моих зубах застряла чья-то задница? На вкус как картон, доложу тебе.
— В том-то и беда, бешеный ты пес. Ты не знаешь, кого кусать. Потому что там никого не было, кроме нее.
— Не смей, слышишь? Не смей даже заикаться об этом, пока я не свихнулся прямо у тебя в кабинете. Ее хладнокровно убили. Растерзали у нас дома! Дома, сучий ты потрох! — Наверное, в тот момент Воан кричал. Да, он совершенно точно не держал себя в руках.
— Вань, я больше не позволю тратить на это ресурсы.
— Тогда я продолжу тратить людей, — прошипел Воан.
— И этого я не позволю. Отныне ты ждун, Ваня. Человек на подхвате. Я хочу тебя приструнить, но не хочу отпускать. Одумайся, пока есть шанс.
Они еще поговорили.
В том числе об одной сломанной лучевой кости и одном сломанном носе. Переломы достались разным людям. Парочке ребят из патрульно-постовой службы. Они не имели ничего общего с теми бездарями, которые опрашивали соседей, когда Лию убили. Зато эти посчитали его чудовищем.
— Вань, вот тебе без обиняков, ладно? — сказал Ледовских. — Ты уникален. Методы твои, конечно, вызывают опасения, но ты ни разу не ошибся. Ты как комбайн по переработке отходов. Всегда найдешь семечку. Я не знаю другого такого же следака.
— Тогда почему не веришь, что ее убили? — Воан ничего не понимал. — Ее рука, нож…
— Потому что это не так, Вань. Конкретно это убийство только у тебя в голове.
И вот опять.
Ледовских предложил Воану посидеть на заднице ровно — без дел и ресурсов. Так сказать, отдышаться. Воан воспринял это в штыки. Он выдернул из-под рук Ледовских какой-то
