Сладкая штучка - Даффилд Кит

2023

Барменша с прищуром смотрит на меня и, проводя влажной тряпкой по стойке, интересуется:

– А вы та самая самодовольная писательница из Лондона?

Я принужденно улыбаюсь:

– Да, она самая. – На экране моего телефона высвечивается эсэмэс: Линн уже в пути. – Большой бокал красного, пожалуйста.

– Желаете винную карту, мэм?

Я отрываюсь от телефона.

– О… конечно. Может, у вас есть «Мальбек» или…

Барменша с ухмылкой приподнимает брови.

Я выключаю телефон.

– Впрочем, сойдет любое, что предложите.

Пока барменша наливает мне вино, оглядываю паб.

Несмотря на данное Надии обещание почаще показываться в городе, с вечера понедельника я отходила от дома максимум до магазина на углу. Все это время я находила для себя самые разные занятия, например заполняла мусорный контейнер всяким хламом или просто, снедаемая чувством вины, бродила по дому с зашторенными окнами и без конца повторяла себе, что остаюсь здесь только с целью подготовить его к продаже.

Впрочем, понятно, что сделка заключалась не в этом, и потому сегодня я окунусь в ночную жизнь Хэвипорта и постараюсь раствориться среди местных жителей.

«Рекерс армс» заполнен наполовину; разговоры завсегдатаев пока негромко булькают, закипят они позже, другими словами, пятничный вечер только начинается. Женщина в кожаном топе курит с приятелем электронные сигареты, компания незрелых пацанов сидит с кружками лагера и хихикает в свои телефоны. А на заднем плане звучат какие-то однотипные рок-песенки посредственных исполнителей.

В дальнем углу под телевизором с плоским экраном на стуле рядом с микрофонной стойкой установлен обшарпанный усилитель.

Я сгребаю со стойки сдачу, отхожу к ближайшему столику, сажусь и, баюкая в ладонях бокал с вином, смотрю на ржавую головку микрофона.

Да уж, это место определенно не располагает к исполнению песен собственного сочинения. Надеюсь, у парня Линн достаточно толстая кожа…

– Беккет!

Я поворачиваюсь ко входу в паб и вижу Линн. Она складывает зонтик, а рядом с ней – сногсшибательно красивый молодой мужчина с гитарой за спиной.

– Прости, что опоздали, – извиняется Линн, пока они пробираются к моему столику, хотя они вовсе не опоздали. – Дождь начался, ну и… в общем, извини. А это Кай.

Я встаю им навстречу. Кай протягивает мне руку. Его пальцы сжимают мои.

– А ты, значит, Беккет, – говорит он с мелодичным шотландским акцентом.

Я совершенно растеряна, слова застревают в горле.

– Э-э… да… привет.

Он отпускает мою руку:

– Рад познакомиться.

Голос у него мягкий, успокаивающий, с легкой хрипотцой.

Я не спец по шотландским акцентам, но у Кая, похоже, акцент коренного жителя восточного побережья.

– Да, ну а ты… наверное, волнуешься из-за сегодняшнего выступления? – блею я в ответ, а сама стараюсь на него не пялиться.

Глаза у него темные, даже черные, почти как у меня.

– Ага. Но с другой стороны, это ведь всего лишь выступление в пабе, так что посмотрим, как оно пройдет. – Кай снимает гитару с плеча. – И знаешь, Беккет, хочу сказать – сочувствую, по поводу твоих родителей.

Я пытаюсь небрежно пожать плечами, но то, как искренне и с какой теплотой он это произнес, мешает среагировать легко, и я сдавленным голосом отвечаю:

– Спасибо.

– Так уж получилось, что не смог быть на похоронах.

У меня комок подкатывает к горлу, кажется, еще чуть-чуть – и разревусь на глазах у всех.

Поглаживаю шею и как можно спокойнее отвечаю:

– О, ничего страшного. Я сама на половине церемонии не присутствовала.

У Кая от удивления округляются глаза. А я… поджимаю пальцы на ногах.

И тут он приходит мне на помощь:

– Могу я предложить тебе выпить?

Я смотрю на свой все еще на две трети полный бокал.

– Конечно, почему бы и нет.

– Вина?

Мне становится неловко, и тут я краем глаза замечаю, как Линн ему кивает. А я-то чуть не забыла, что она тоже тут с нами.

Кай отходит к барной стойке, чтобы заказать нам напитки. Я молча сижу с Линн и постукиваю ногтем по своему бокалу, а она каждые несколько секунд нервно поглядывает на меня, совсем как девчонки на своих кавалеров на школьной дискотеке.

– Ну что, – говорю я и слегка киваю в сторону барной стойки. – Твой парень просто красавчик.

Линн резко выпрямляется на стуле.

– Что?

Она прямо не на шутку встревожилась.

Я провожу рукой по волосам:

– Просто хотела сказать, что он… славный.

Парни за столиком в другом конце паба разражаются смехом, я отпиваю глоток вина, а Линн начинает теребить свой рукав.

– Да, он славный. И мне он очень…

– А вот и я, – говорит Кай у нее за плечом, он ставит наши напитки на стол и целует Линн в макушку. – О чем решили без меня поболтать?

– О политике, о чем же еще, – как бы в шутку отвечаю я.

Кай сдерживает улыбку.

– Кто б сомневался. – Потом снимает гитару с плеча и указывает на импровизированную сцену. – Хотелось бы с вами тут потрещать, но пора воткнуть вилку в розетку и начать играть. Пожелайте удачи.

Мы хором отвечаем:

– Удачи.

Тут Линн отваживается посмотреть мне в глаза и говорит, но не мне, а себе под нос:

– Не сглазить бы.

Спустя еще десять минут Кай начинает играть. Никто из персонала паба его не представляет и даже просто не приветствует, а посетители игнорируют и начинают говорить громче, как будто хотят заглушить мешающий им голос. Под нежный перебор гитарных струн из кранов под давлением, шипя и пенясь, льется в кружки пиво.

Но когда Кай начинает петь, у меня волосы на затылке шевелятся.

– Вау, – шепчу я Линн, не донеся бокал до рта, – а он действительно хорош.

Пальцы Кая пританцовывают на грифе электрогитары, ее звуки чистые и переливчатые, как вода в горном ручье. Кай поет, прикрыв глаза, строки его песни мрачные, интригующие и прекрасно соотносятся с его меланхоличным акцентом.

Помню Рождество под дождем, Помню, говорил тебе, что все будет хорошо И даже лучше. Но мы выросли и разъехались, И теперь я тебя совсем не вижу.

– Это он написал?

Линн кивает, а я трясу головой: мне неловко оттого, что я в этом усомнилась. Неловко и неприятно.

Я вспоминаю, как впервые услышала альбом Джеффа Бакли «Grace». Мне тогда было четырнадцать. Помню, как держала в руках, не в одной, а именно в двух руках тот компакт-диск, смотрела как зачарованная на обложку и поражалась тому, что кто-то – с таким же устройством горла и связок, что и у меня, – способен так петь. Мне казалось, что это нереально.

Исполнительский талант Кая в «Рекерс армс» неуместен, он просто принадлежит другому миру. Кай использует свой голос как инструмент, легко переходит, нет – перелетает, словно на крыльях порхает, от хрипловатых тонов к фальцету, каким поют церковные гимны юноши на пороге своего возмужания.

К концу песни я ловлю себя на том, что часто моргаю и глаза мои полны слез. Отворачиваюсь от Линн и промакиваю глаза – я не плакала уже много лет.

– Спасибо, – под звуки заключительного аккорда скромно, но с достоинством говорит в микрофон Кай.

Мы с Линн хлопаем в ладоши. Но только мы с ней, и больше никто.

И дальше его сет проходит в том же духе. Кай исполняет очень поэтичные, сложные по содержанию и трогающие за душу песни – в основном свои, ну и несколько каверов. Мы с Линн хлопаем в полном восторге, а все в пабе удивленно поглядывают на нас, будто мы хлопаем пустому месту.

Так проходит минут сорок.

Пока я смотрю на то, как Кай подтягивает струны гитары, кто-то толкает меня под локоть, причем так грубо, что я роняю бокал на стол и вино красной лужей разливается по скатерти.

Круто повернувшись на стуле, вижу, как невысокий худощавый мужчина неспешно удаляется от нашего столика в обшарпанную кабинку возле туалетов и при этом держит в каждой руке по две бутылки сидра. Его приятели оживленно и громко беседуют, их столик весь в круглых следах от теперь уже пустых бокалов пива.