Искатель, 2005 №4 - Ирина Камушкина

После разговора с ними я решил еще раз просмотреть ее записную книжку, которую мы изъяли в ее квартире при обыске, и нашел телефон платного нарколога. Я встретился с ним. Ничего особо интересного от него не узнал, кроме подтверждения, что Ксения имела тяжелую наследственную алкогольную зависимость. Но интересен тот факт, что Ксения была у него на приеме за месяц до смерти, то есть через месяц после своего увольнения. Может быть, она уволилась, чувствуя приближение запоя? Или как там это называется?

— Молодец, Максим.

— И еще. Я встретился с Тамарой Дмитриевной, женой директора «Петра Великого». Вот запись нашего разговора. Она коротенькая. Может быть, сейчас послушаете?

— Она знала, что ты записываешь разговор?

— Нет. Разговор был без протокола.

— Мы не сможем приложить запись к делу.

— Я знаю. Послушайте.

Вадим Петрович внимательно выслушал запись до конца и провел по лицу рукой.

— Что скажешь? Значит все-таки перстень?

— Я дал описание ювелиру. Такой перстень может стоить несколько тысяч долларов, а может, и намного больше…

Сергей Владимирович смертельно усталый вернулся после работы домой.

Тамара крикнула из кухни:

— Сережа, мы с Костей не ужинали без тебя, приходи скорей, все готово.

Сергей Владимирович переоделся, вымыл руки и вышел к столу.

За столом все были в полном сборе: Тамара, Костя и Дашенька на высоком стульчике.

— Здравствуй, папотька.

— Здравствуй, Дашенька, здравствуй, Костя, как дела?

— Все нормально.

— Ты был в военкомате?

— Да, мне дали отсрочку на три года, так что с загранпаспортом все будет в порядке.

— Ну, вот и отлично.

— Что отлично? А как же горные лыжи? Где я там буду кататься?

— Костя, ну что ты как ребенок? Будешь ходить в бассейн, в тренажерный зал.

— Папа, хорошо тебе говорить! Целый год в Америке! Без друзей!

— Ты общительный, через пару месяцев обзаведешься местными друзьями, я в этом нисколько не сомневаюсь. Там у тебя будет столько новых впечатлений, что скучать не придется. Приедешь, поселишься в университетском городке, купишь машину, изучишь окрестности. Через год вернешься другим человеком. Если будет очень тяжело, мы с мамой прилетим к тебе в гости. Договорились?

— Договорились.

— Сережа, почему ты не ешь шпинат?

— Спасибо, что-то не хочется.

— Может быть, еще телятины?

— Не беспокойся, я сыт.

— Сережа?

— Все было очень вкусно. Пойду посмотрю новости.

— Включай здесь телевизор.

— Не будем Даше портить зрение.

Он поцеловал дочку в лобик, взял газеты и вышел в темную комнату. Сел перед плазменным телевизором в глубокое мягкое кресло и машинально нажал первой попавшейся кнопкой дистанционного управления какой-то канал.

Он сидел перед громадным экраном и не видел того, что происходило на нем. Его мысли были далеко…

В кабинет вошла Ксюша, присела на краешек стула перед компьютером и, распахнув глаза, сложила бантиком губки. У него вдруг поднялось настроение, и он неизвестно чему улыбнулся. Ее пальцы замелькали над клавиатурой. Он с удовольствием поглядывал на нее и, закончив диктовать, неожиданно предложил:

— Ксюша, не составишь мне компанию пообедать?

Она подняла глаза и внимательно посмотрела на директора.

Не в его правилах было обедать с сослуживицами, приглашение не было запланировано, несколько минут назад он и не думал об этом. Но, ожидая Ксюшин ответ, чувствовал, что ему будет очень неприятно, если она откажется.

Она улыбнулась и кивнула:

— Хорошо.

Они спустились на первый этаж в кафе и взяли себе по комплексному обеду. То, что стало происходить с Ксюшей дальше, его очень удивило. От ее непосредственности не осталось и следа, она вела себя все более и более странно. Это было нелепо, но она, как в дешевой комедии, начала открыто и откровенно строить ему глазки. Он за оживленной болтовней пытался скрыть свое смущение. Но она так смотрела на него, что все его слова теряли смысл и важным было только одно — когда он дотронется до нее и поцелует. Он пожалел, что пригласил ее, и ждал, когда она допьет сок, чтобы вернуться на работу. Она раскраснелась, верхняя пуговица на ее кофточке расстегнулась и притягивала его внимание. Почему она так однозначно поняла его приглашение? Или он повел себя слишком развязно? Забавно, но у него и в мыслях не было поухаживать за ней. Заметив, что она допила свой сок, он с облегчением проговорил:

— Ну что, Ксюша, пойдем?

Она кивнула и торопливо поднялась.

После этого случая он постарался дистанцироваться от своей секретарши, стал с ней холоднее, чем обычно. Только сугубо деловые отношения. Он тактично дал ей понять, что если она хочет продолжать работать в фирме, то должна неукоснительно держать себя в рамках приличия. Ксюша все поняла и с головой ушла в работу.

Прошел месяц. Рабочий день закончился, Сергей Владимирович, убедившись, что никто не отвлечет, решил заняться интересным делом. По заказу крупного медицинского центра группа программистов «Петра Великого» работала над очень интересной задачей, уникальной компьютерной диагностикой. Эта проблема занимала и его. Тогда еще он успевал программировать сам и старался от случая к случаю заниматься этим, чтобы не потерять форму. Ему пришла в голову интересная идея, и он, слегка подкорректировав программу, запустил новый вариант. Ожидая ответ компьютера, он встал, чтобы размяться. И вдруг из приемной раздались неясные звуки. Он не думал, что кто-то остался в темном офисе. Сергей Владимирович резко открыл дверь и включил в приемной свет.

За своим столом сидела заплаканная Ксюша. Испуганно моргая от яркого света, она, не зная как выйти из глупого положения, стала всхлипывать в полный голос, как ребенок.

Он испугался:

— Что случилось?

Ксюша, глотая слезы, с трудом проговорила:

— Свет, пожалуйста, выключите. Я такая некрасивая. Он выключил свет и принес стакан остывшего кипятка. Сергей Владимирович был обескуражен. Только его маленькая Даша позволяла себе так явно выражать горе. Он решил, что какие-то совсем уж отчаянные обстоятельства заставили его жизнерадостную секретаршу лить такие горючие слезы. Как-то нужно было ее успокоить. Он присел на стул и стал уговаривать ее простыми домашними словами. Точно так же он уговаривал не плакать маленького Костю, когда смазывал йодом его разбитые коленки. Было темно, и только полоска света пробивалась из приоткрытой двери его кабинета. Он с трудом различал Ксюшу, и она казалась ему совсем юной, почти ребенком.

— Что у тебя случилось, может быть, я могу помочь?

— Сергей Владимирович, почему вы меня презираете?

— Ксюша, что ты такое говоришь?!

Ее слова были для него полной неожиданностью. Как она могла так неверно истолковать его отношение к ней? Он стал горячо