Семь воронов - Маттео Струкул
Он испытывал искренние теплые чувства к этим персонажам, и ему нравилось разговаривать с ними.
Он не задумывался, как и почему так выходило, что, глотая страницу за страницей, ему удавалось приканчивать откровенно объемные и длинные романы за очень короткое время, – значит, что-то магическое жило в этих историях, хоть он никогда и не дорастет до понимания их секрета. В общем, чтение Стивена Кинга являлось для него лучшим способом не заснуть ночью.
И все же, пока Марко читал, как Черити Кэмбер удалось убедить мужа отпустить ее проведать сестру Холли, взяв с собой сына Бретта, и разрешить им остаться там на неделю, сон начинал потихоньку подкрадываться к нему. Марко чувствовал, как тяжелеют веки, и, хотя повествование захватывало, усталость мало-помалу брала верх.
Так что он закрыл глаза и раньше, чем ему хотелось, провалился в сон. Не заметил, как книга выпала из рук. Маленькая лампа так и осталась гореть.
Надо же, теперь он находился в ванной. Понятия не имел, как там очутился. Судя по всему, только что принял душ, потому что в зеркале, хотя и запотевшем, увидел себя совершенно голым. Осмотрел себя, отметил свою светлую кожу, худую грудную клетку и мышцы бицепсов, которые подергивались каждый раз, когда он напрягал руки.
Ему придется изрядно попотеть, чтобы стать более крепким, но Марко верил, что тренировки помогут.
Пробежался взглядом по отражающей поверхности, не упустил ни сантиметра собственного тела, словно хотел удостовериться, что все в порядке.
Выглядело все как надо, за единственным исключением – горло. Марко показалось, что оно раздуто; по правде говоря, еще как раздуто! И на самом деле, чем дольше он смотрел, тем отчетливее ему виделось, что шея все сильнее увеличивается в размерах.
У него перехватило дыхание, когда он заметил, как прямо на глазах за пару мгновений на горле образовалась гигантская опухоль или, вернее сказать, самый настоящий мешок, чудовищный зоб, который, раздуваясь, окрашивался в сине-фиолетовый цвет.
Дыхания не хватало, и Марко закашлялся, чуть не задыхаясь.
Вырвало. Его тело отказывалось принимать происходящее и старалось любым способом защититься. Казалось, внутри него что-то набухало, закупоривая гортань.
Снова вырвало. На этот раз с такой силой, что он почувствовал, как внутренности выворачиваются наружу – прямо в мойку.
Теперь белый кафель покрылся мерзкой клейкой жидкой массой. Марко представлялся себе животным, которого рвет кусками протухшего арбуза.
Пронзила острая боль. И в следующий миг что-то снова подкатило к горлу. Было так противно, что он заплакал, – и из-за боли, и из-за страха, что терзали его. Слезы заливали глаза, из носа шла слизь, в то время как нутро рвалось наружу, подбираясь к глотке и полностью забивая рот.
Внезапно он увидел, как зоб будто начал сдуваться, и затем, в последний чудовищный рвотный позыв, из него изверглось что-то, и, пока оно извергалось, Марко услышал гнусавый визг. Ноги подкосились, он ухватился за мойку, обняв ее двумя руками, и сумел кое-как устоять.
Ужас не давал посмотреть содержимое мойки.
Но внутренности разрывало, он заставил себя взглянуть.
И увидел.
В луже черной слизи лежало крошечное тельце со вздутым животом и с хохолком из мокрых перьев.
Открылись два огромных выпуклых глаза темно-синего цвета.
Он узнал вороненка.
Только что родил его через рот.
Птенец пялился на него.
И вопил.
Неожиданно Марко проснулся, весь мокрый от пота.
15. Вопросы
В доме ничего полезного она не нашла. Разве что фотографию.
Следов взлома не обнаружилось. Зои надеялась отыскать их в смутной уверенности, что напавший на Никлу Росси какое-то время вел слежку за профессоршей, например в том числе и проникая тайно в ее жилище. В предыдущем случае, который она вела, маньяк шпионил за жертвой приличное время, прежде чем убить. И для этого пробирался в ее дом.
Сказать по совести, то преступление, по сути, единственное было хоть как-то сопоставимо по жестокости с убийством Никлы Росси. Это и подтолкнуло комиссара Казагранде выбрать Зои. Тогда она проявила незаурядное чутье, и ее вывод стал определяющим в раскрытии дела.
Однако Зои считала, что в том случае речь шла о простом везении и ни о чем больше. За собой она признавала только одну способность – никогда не бросать начатое; а вовсе не чутье.
Так или иначе, следов взлома в доме учительницы не обнаружилось. А если они и были, то она не такая уж молодец, раз не смогла их найти. Да и доктор Стелла, который заходил вместе с ней, по правде говоря, тоже. Этим делом нужно заниматься вдвоем, ведь четыре глаза всегда лучше, чем два.
Но оказалось и их недостаточно.
Зои надеялась получить хоть немного информации из разговора с директором школы.
Они с доктором как раз сидели в ее кабинете. А директор вот-вот подойдет, сообщила им секретарша.
И в это утро Альвизе Стелла был безупречен в своей вельветовой куртке и брюках из викуньи. Коричневые полусапожки с серебряными пряжками – настоящий шик. Где, черт побери, он держит эти свои нескончаемые шмотки, для Зои оставалось загадкой, ведь, как она могла заметить, криминалист прихватил только элегантную дорожную сумку. Да ладно, кроме этого ей решительно есть о чем подумать.
– Добрый день, господа, – сказала, входя, директор школы.
– Инспектор Зои Тормен.
– Доктор Альвизе Стелла. Приятно познакомиться, – продемонстрировал изысканную любезность криминалист.
Женщине в водолазке, стоявшей перед ними, вероятно, не исполнилось и сорока. Из-за стекол очков на них смотрели такие белесо-голубые глаза, что цвет старого португальского изразца азуле́жу казался темнее их радужной оболочки.
– Чем могу быть полезна? – спросила директор, сразу переходя к делу и демонстрируя завидный практицизм.
– Всем, что вам известно о Никле Росси, – ответил Зои.
– А, понимаю, – произнесла директор. Села за стол. – Вижу, что вы уже устроились, очень хорошо. Ну что ж, мне нечего особо вам рассказать. Она местная и никогда и никуда отсюда не выезжала. Даже на один день, насколько мне известно. Хотела оградиться от остального мира? Не знаю, но, мне казалось, чувствовала себя прекрасно. Да, это точно, могу гарантировать.
– Почему вы так уверены?
– Потому что никогда не встречала учителя более прилежного, чем она. Щепетильная, внимательная, старательная. За десять лет работы ни одного дня не пропустила.
– Ничего себе, – сказал доктор Стелла, искренне изумленный.
– Именно так. Настоящий пример самоотдачи.
– У нее был
