В пасти «тигра» - Александр Александрович Тамоников
– Вот и я о том, – кивнул Глеб. – А потому мы к тем кустам не пойдем, а поползем, присыпав себя сеном. Поползем осторожно и неторопливо и доберемся до тех кустов с двух сторон. В нашем случае, когда вся местность даже в темное время суток хорошо просматривается, переть напролом, да еще и короткими перебежками, никак нельзя. А в целом идея правильная, – добавил он, чтобы подбодрить малоопытных разведчиков.
Еще час ушел на то, чтобы пробраться до намеченного кустарника. Глеб оказался прав. Едва он подполз к кустам чуть ближе, как заметил шевеление веток, и подал знак Артемьеву и Титову о том, что впереди залег немецкий дозор. Те поняли и, разделившись, стали обходить опасное место, намереваясь зайти с тылу и напасть на дозорных сзади. Их маневр удался, и вскоре в их руках оказались два немецких солдата. Автоматы и другое оружие, которое при них было, разведчики отобрали, а рты заткнули кляпами из тряпок. Мало ли что, вдруг плененным немцам вздумается крикнуть, чтобы предупредить другой дозор, нахождение которого поблизости нельзя было исключать.
– Какая часть? – поинтересовался Шубин у одного из немцев, но кляп вынимать не стал, а просто ловко и быстро обшарил карманы сначала у одного, а потом и у второго немца. – Знакомый мне уже шестнадцатый танковый, – усмехнулся он, изучив документы солдат. – Ну что ж, кто из вас хочет мне что-то рассказать? – спросил он по-немецки и посмотрел на пленных. – Никто, – вздохнул он и вынул нож.
Потом, взяв одного дозорного за воротник, поднял его с земли и сделал вид, что хочет отвести подальше в кусты и там убить. Сам же при этом посматривал на лежащего на земле молодого немца. Тот шевельнулся и что-то промычал или простонал.
– Что? – Глеб низко нагнулся к нему и, увидев во взгляде смятение и страх, спросил: – Ты что-то хочешь сказать?
Немец закивал. Глеб передал стоявшего немца Артемьеву и кивком приказал отвести того в сторону и убить, а сам, присев возле второго дозорного на корточки, вынул кляп из его рта.
– Я скажу все, что вы хотите узнать, – испуганно залепетал немец, посматривая в ту сторону, куда увели его товарища. – Но вы не должны меня убивать. Я все, что знаю, расскажу. Спрашивайте.
Глеб стал задавать вопросы, а немчик старательно и торопливо на них отвечал. Настолько торопливо и не задумываясь, что Глебу показалось, будто большинство своих ответов он дает только для того, чтобы создать видимость своей осведомленности.
– Не нравится мне, что он такой разговорчивый, – заметил Шубин вернувшемуся из соседних кустов Артемьеву. – Говорит, что в деревне стоит только порядка двадцати «Пантер», которые и будут участвовать в контрнаступлении. Спросил его про тяжелые танки, говорит, что они есть, но их мало. Говорит, что много танков сломалось во время перехода от станции разгрузки до Хмельников, а часть была потеряна во время боев за Шидулув. Но это я и без него знаю. Что-то тут не вяжется.
– Думаете, врет поганец? – Артемьев присел рядом с Глебом и демонстративно выставил перед собой нож.
Немец с ужасом посмотрел на нож и снова что-то начал быстро-быстро говорить.
– Что он лепечет? – поинтересовался Титов, который, пока Шубин был занят допросом, следил за их безопасностью, а теперь подполз ближе.
Глеб не ответил, он слушал, что ему говорят, и сам задавал вопросы, а потом, засунув немцу в рот кляп, махнул на него рукой.
– Теперь он говорит, что тяжелых танков – одиннадцать штук, и просит, чтобы его не убивали. Мол, он всю правду сказал, а больше ничего не знает.
– Так что, поверим или проверим? – спросил Артемьев.
Глеб, немного подумав, ответил:
– Проверим. Такие вещи лучше проверять. Но в деревню не пойдем. Слишком уж сейчас опасно это делать, а нам с вами обязательно надо вернуться. Рации у нас нет, чтобы сведения передавать. Придется нам еще одного фрица раздобыть. И в этот раз кого-нибудь повыше званием, чем рядовой.
Поразмыслив, послушав и понаблюдав за окрестностями, Глеб все-таки решил, что им следует подойти поближе к деревне.
– Хотя бы еще немного надо пройти вперед. Думаю, что все танки, какие у немцев имеются, в деревне расположиться не могут, а значит, есть какие-то части и за Огледувом. Слышите? – тихо спросил он.
Артемьев и Титов прислушались и услышали тихие, едва слышимые голоса: кто-то переговаривался неподалеку от них. Тихо ступая и часто останавливаясь, чтобы прислушаться и самим себя не выдать, разведчики направились в ту сторону, откуда раздавались голоса, и через пару сотен метров под прикрытием кустов и редких деревьев вышли к поляне. На ней, практически не замаскированные, а лишь слегка прикрытые ветками, стояли несколько огромных тяжелых танков, рядом с которыми расположились на ночь их экипажи. Танкисты еще не спали, о чем-то переговаривались друг с другом. Но несмотря на то, что ночи уже были прохладными, костров они не разжигали. Наверно, боялись демаскировать себя и свою технику.
Глеб подал знак замереть и начал прислушиваться к разговору немецких танкистов. Минут через двадцать или около того он подал знак отползать назад. Когда очутились на том же месте, где оставили связанным молодого немчика, Глеб тихо сказал:
– Немец, похоже, не наврал. – Он кивнул в сторону пленного. – Тяжелых танков, как он и говорил, одиннадцать. Два из них еще чинят, а потому до конца починки – а это займет примерно сутки, по словам немецких танкистов, – наступления не планируется. Так что можем спокойно отправляться домой.
– А этого – с собой? – спросил Артемьев, указывая на пленного.
Глеб задумался, но ненадолго.
– Этого мы к его товарищу присоединим. Ветками закидаем, чтобы смена, которая придет их менять, не сразу трупы обнаружила.
Так и сделали. Обратно, до холма у лощины, добрались намного быстрее. Теперь за разведчиками на этом участке следить было некому, немецкий дозор был ими снят, вот и двигались не ползком, а, как первоначально предлагал Артемьев, короткими перебежками от стога к стогу. Ивушкин и Мазурин уже ждали их и сразу же забросали вопросами.
Глеб доложил об обстановке и добавил:
– Танки, как вы и предполагали, пойдут по дороге, что ведет через лощину к Сташуву. Если немец прорвет вашу оборону, то остальным частям будет уже сложнее его остановить.
– Это нам и так ясно, – сняв шлем, почесал лоб Мазурин. – Вопрос – как остановить их еще на подходе к лощине – стоял сегодня в повестке совещания у комбрига.
