Гимн шута 19 - Антон Сергеевич Федотов
Они молчали. Все четверо. Лена, Катерина, Настя и сам клановец. Этот «танец» был лишь для двоих. Остальные не отвлекали. Только наблюдали. Безмолвно. В окружившей две фигуры посреди зала тишине можно было услышать даже дыхание обеих зрительниц.
— Давненько мы не были с тобой вдвоем, — негромко выдохнула канцеляристка.
Павел улыбнулся. Едва заметно. Но не ответил. Слова, люди и даже мысли сейчас текли словно сквозь не него. И ничто в мире не имело значения, кроме глаз ярковолосой партнерши.
С негромким шорохом Лена села на диван, с интересом наблюдая за разворачивающейся перед ней сценой.
Волконский отметил движение слева, но пропустил эту мысль сквозь себя. Не позволил ей задержаться в уме. Просто отметил («Я тебя вижу!»), но не «вовлёкся» в нее.
— Я даже соскучилась, — сделала девушка еще один шаг к парню.
Острый язычок скользнул по губкам, но взгляд и на миг не вильнул в сторону.
Павел подался вперед. Навстречу.
Легко и привычно взлетели вверх руки и замерли, едва касаясь друг друга. Это касание было мимолетно, как если бы крылья мотыльков, кружащих вокруг свечи, на миг столкнулись и тут же мягко продолжили движение.
— Чувствовать, прежде чем видеть, — негромко напомнила канцеляристка.
Сегодня она отказалась от вырезов и демонстрации груди. Вместо этого Настя предпочла широкую футболку и спортивные шортики. А вот обувью пренебрегла, предпочитая «смотреть» стопой.
Павел кивнул.
Чи сао. Липкие руки. Сердце вин-чун.
— Давай, — выдохнул Волконский, неестественно спокойным тоном.
Никто не взорвался градом ударов. Ни одно резкое движение не нарушило общей гармонии.
Клановец выставил руку в «тан сао»: теперь его локоть держал центральную линию как стержень, вокруг которой вращается весь остальной мир. Вторая же скользнула в «фок сао», «приклеившись» запястьем к руке Насти.
Это был практически танец. Плавный и текучий. И очень медленный. Оба партнера не стремились победить, сливаясь в едином движении. Инициатива переходила от одного к другому: «бон сао» отталкивала руку канцеляристки, а «гум сао» старалось захватить, но ни одно движение не рвет хрупкий контакт.
— Поиграем?.. — мягким до потусторонности тоном спросила Мышь.
Павел прикрыл глаза. Зрение ему сейчас было совсем не нужно. В этом поединке имели значение давление, дрожь мышц и даже температура кожи.
В реальном бою на высокой скорости глаз просто не заметит короткого стремительного движения, несущегося по кратчайшей траектории к телу. Лишь предчувствие и опыт смогут прервать атаку.
— Уходи, — негромко выдохнула Мышь.
Павел кивнул, не открывая глаз.
Он еще глубже погрузился в медленный танец без мелодии, где «ведущий» партнер сменялся ежемоментно. Вот Волконский начинает прорыв вперед, но его рука тут же уходит в сторону. Нет, он не встретил жесткого блока, но Мышь плавно отклонила его движение, тут же усилив давление на центральную линию. Павел мягко отступил назад, но контакт не прервал, в попытке плавно затянуть партнершу в пустоту.
Чувственный танец закончился неожиданно. Победой без победы. Никто бы не смог сказать, кто именно одержал вверх в этом партнерстве. Просто в какой-то момент клановец понял: все. И отступил на шаг назад, открывая глаза и разрывая контакт.
Молодой человек кивнул канцеляристке. Та ответила зеркальным движением.
Несколько секунд стояла тишина.
— Легче? — наконец спросила Настя.
Павел кивнул и позволил себе легкую улыбку.
С едва щелчком вновь вспыхнул яркий свет.
— Присядем, — предложил молодой человек, чуть прищурившись от «удара» по глазам.
Все, кроме Катерины, подошли к дивану.
Блондиночка же направилась к двери. Пригласить всех тех, кто пришел к комнате уже после начала «танца», но не стал прерывать «ритуал».
Собственно, в помещении собрались все: бойцы СИБ, глава ГБР, обеспокоенная и явно нервничающая сестренка и, конечно, красавица-блондиночка с не менее очаровательной целительницей.
— Итак, все в курсе, ради чего мы здесь собрались, — открыл собрание молодой человек.
Все взгляды сошлись на конверте и лежащем рядом с ним послании. Волконский не стал желать их этого секрета.
— Что это вообще такое? — спокойно спросил он.
— Древний ритуал «Школы Теней», — ровно ответила Мышь.
Ее голос все еще был неестественно спокойным и монотонным после «танца». Однако с каждой секундой она все больше погружалась в данную ей в ощущениях действительность.
— Считалось, что ожидание неминуемой смерти страшит куда больше, чем просто убийство.
— Ужасный конец и ужас без конца, — вспомнила про древнюю поговорку Тишь.
— Именно, — согласилась Настя. — Тебе сообщили, что ты можешь бежать, прятаться, нанимать целую армию охраны, но все равно умрешь в назначенный срок.
Повел, до того спокойно рассматривающий выложенное на журнальный столик «письмо счастья», поднял взгляд на недавнюю партнершу.
— За тысячу лет существования «теней» известно лишь о пяти случаях невыполнения подобной угрозы. Есть свидетельства, что исполнители сами покинули этот мир в мучениях.
— Понятно, — кивнул Волконский. — То есть, отступить исполнитель не может.
Настя пожала плечами.
— Может, — коротко ответила она. — Но таких случаев еще меньше, чем провалов. Если «школа» отказывается от своих намерений, то они способны отозвать «ученика». Но только общим решением. И лишь в случае гибели заказчика. Причем «помогать» ему покинуть этот свет досрочно запрещено их правилами.
Павел припомнил слова Хули-Цзина.
— Насколько мне известно, Цзинь Вэй — последний адепт «Школы теней», — сообщил молодой человек.
— Значит, вся проблема в том, чтобы убедить ее передумать? — уточнила Светлана.
Сейчас она почти не принадлежала этом миру, погрузившись в расчет вариантов и возможностей. Аналитик всеми силами пыталась найти способ выжить для своего брата.
А вот про то, что нужно поставить надгробный камешек Лю Фэну, да еще и уговорить безопасника контрабандистов под него лечь, она добавлять не стала. И так понятно, мол.
— Всего лишь! — как-то разом выдохнули штурмовики Тишь и Гладь.
Волконская не отреагировала. Она сейчас находилась в своем мире. Павел с Настей, еще не до конца сбросившие путы недавнего транса, тоже. Остальные же… Влад позволил себе легонько недоверчиво хмыкнуть. Князь недовольно качнул головой. Он предпочитал более надежные, чего уж скрывать, радикальные средства. Все по заветам Билли Бонса: «Мертвые не кусаются.». Конечно, годы смягчили его довольно жесткие взгляды на этот счет. Но все же командир группы подобные вопросы предпочитал закрывать полностью.
— Допустим, — пока не стал оценивать предложение Павел, откладывая его в сторону. — Это имело бы смысл только в одном случае:
